Сага о кораблях - Энн Маккефри

утратив свою обычную официальность. – Но мы не обращались к ним с просьбой о помощи. И нам ничего не известно о существовании там банка. Этническая группа, правда, совпадает. Оставайтесь на связи.

Кира, вздернув бровь, взглянула на Хельву.

– Совещаются, и я даже знаю с кем. Ставлю два против одного, что они аннулируют этот заказ.

– Два против одного – чего именно? – насмешливо уточнила Хельва.

– Кей-Эйч, – вновь прорезался Ценком. – Следуйте к Алиоту. Банк у нас не зарегистрирован, но усовершенствования в методах добычи, о которых сообщают торговцы, свидетельствуют о развитии технологии, достаточном для расширенного воспроизводства населения. Там сильная религиозная иерархия, так что воздержитесь от конфликтов. Повторяю, никаких конфликтов. И сразу доложите.

– Плакали твои два, что бы это ни было, – поддела Киру Хельва.

– Ну и ладно, – пожала плечами девушка. – У нас в фильмотеке есть какие-нибудь клипы?

Хельва включила проектор. Сначала шли виды небольшого космопорта. Над столицей царил огромный храм, прижавшийся к склону потухшего вулкана. Широкие лестницы, ведущие ко входу, напомнили Хельве зиккурат. Ей были совсем не по нраву миры, где правят религиозные иерархии, но она отдавала себе отчет в том, что ее мнение никого не интересует. Слишком уж часто религии нагнетают тоску и безысходность… Алиот, четвертая в своей солнечной системе планета, находился слишком далеко от светила, а вулканическая эра, на которую пришелся расцвет местного общества, способствовала возникновению прямо-таки дантовских излишеств. В последней сцене кадры запечатлели процессию факельщиков: темные фигуры, закутанные в плащи с капюшонами, пересекают просторную площадь перед храмом.

– Да, ничего не скажешь – безрадостное местечко, – состроила гримаску Кира. – Но если у них в запасе всего пятнадцать тысяч, мы там долго не задержимся.

Она забренчала веселенький мотивчик, чтобы развеять мрачное впечатление.

– Но они действительно принадлежат к этнической группе, затребованной Неккаром? – с сомнением произнесла Хельва.

– Разве за этими колпаками что-нибудь разглядишь? Как ты думаешь, они так и появляются на свет? В капюшонах? То-то будет сюрприз для неккарцев! – Кира хихикнула, и гитара отозвалась смехом.

– Может быть, в сорочках с капюшонами?

Кира погрозила Хельве гитарой и отправилась осматривать отсеки.

– Дополнительные пятнадцать тысяч штук заставят нас потесниться, – оторвавшись от работы, заметила она, – если учесть, что в Мераке нас ожидают еще двадцать тысяч.

– Алиот находится на пути к Неккару, так что мы можем завернуть туда без особой потери времени. А потом – хой-то-хо! – и аист ринется в следующий полет.

Кира выпрямилась и, сморщив носик, повернулась в сторону Хельвы.

– Не понимаю, какое отношение «хой-то-хо» имеет к аистам?

– Для тебя, может, и не имеет, а для меня – самое прямое. Я ведь как-никак дева в железных доспехах. Почти что Йоройхиме.

– Ха!

Кира замолчала, все ее внимание сосредоточилось на очередном соединении, которое она разглядывала через увеличительный аппарат.

Когда они совместными усилиями закончили проверку, Кира заглянула в камбуз и рассеянно достала с полки банку с кофе. Она заметно приуныла. Впервые за последние несколько дней. Вернулась в рубку, забралась с ногами в пилотское кресло и затихла – только пар от самосогревающего стакана кофе выдавал ее присутствие.

– Аист ринется в полет, людям деток принесет, – произнесла она наконец. – А знаешь ли ты, Хельва, что и я принадлежу к той же этнической группе? И эти искорки жизни – дети таких же людей, как я? С единственной разницей. Они оставили свое продолжение миру, а я – нет.

– Не болтай ерунду, – отрезала Хельва, надеясь предупредить очередной Кирин срыв. – Ведь ты же выполнила свой долг перед БСЧ, когда достигла совершеннолетия, разве не так?

– Нет, не так! – столь же резко ответила Кира. – В том-то все и дело. Тогда я уже повстречала Торна и хотела родить столько детей, сколько мне удастся. Я и думать не желала ни о каком банке, способном гарантировать сохранение хромосом, которые по сути я сама – Кира Фалернова-Мирски с Канопуса. Между прочим, – горько усмехнулась она, – я даже сочинила Дилан, посвященный БСЧ, сплошной блеск остроумия, с нелестными нападками на производителей консервированных детей.

Она резко крутанулась в кресле и посмотрела прямо на Хельву, ее зеленые глаза сузились, выражая горькое презрение к своей тогдашней самоуверенности.

– Одна из многих подробностей моей биографии, которую неизвестный цензор так безжалостно вымарал, заключается в том, что мой единственный ребенок умер, так и не увидев света, умер в утробе своей матери, оставив ее навеки бесплодной…

Кира стиснула тонкими руками свои узенькие бедра.

– И никогда в этом чреве не забьется жизнь, несмотря на все достижения науки. И не останется никакого следа от Торна и того счастья, которое мы с ним пережили. Вот, – она щелкнула пальцами, – награда за нашу чудовищную эгоистическую самоуверенность!

Как раз имея в виду такие случаи, БСЧ и рекомендовал всем взрослым гражданам сдавать свои клетки на хранение. Но какой смысл напоминать об этом Кире? Она и сама слишком хорошо знает свою роковую ошибку.

– Вот почему после смерти Торна я не вернулась в школу, а занялась медициной. Но все мои познания доказывали одно: я не смогу родить, а значит, и возродиться. Наука научилась творить множество чудес, исправлять множество ошибок, только не эту.

Она тяжело вздохнула, но горечь ее была уже не такой отчаянной, как тот первый всплеск. Похоже, подумала Хельва, она смирилась со своим бесплодием, хотя так и не смирилась с необходимостью жить.

– Ну почему, милая Хельва, судьба сыграла со мной такую злую шутку? Почему именно мне выпало на долю сопровождать этот груз?

Хельва воздержалась от ответа. Кира допила кофе и ушла отдыхать. Еще несколько часов, и им предстоит посадка.

На Мераке они управились в рекордно короткое время. Персонал проявил похвальную расторопность и сноровку. Впереди, всего в нескольких днях полета, их ожидал Алиот, а за ним – последний бросок к Неккару. А пока пилот и корабль наслаждались приятным бездельем. Хельва заполняла пробелы в своем музыкальном репертуаре, классическом и старинном, поскольку Кира была большим знатоком народной музыки старушки-Земли и других ныне процветающих планет, относящихся к эпохе ранней колонизации.

Хельва разбудила Киру перед самой посадкой на Алиоте. Девушка быстро переоделась в темную куртку и так туго заплела волосы, что Хельва удивилась, как у нее не заболит голова.

С самой посадки все пошло наперекосяк.

Космопорт находился в тесной мрачной долине, окруженной зубчатыми пиками действующих вулканов континентального хребта Алиот. Им приказали сесть поодаль от приземистого прямоугольного здания, где размещались немногочисленные административные и технические службы, которыми располагала эта негостеприимная планета. Кира попыталась возразить, на что ей в резкой форме приказали ожидать прибытия наземного транспорта. Он прикатил не слишком скоро – огромный грузовик, набитый мрачными фигурами, облаченными в балахоны с капюшонами. Высадившись, они плотным кольцом окружили место посадки. Их агрессивное поведение, да и само присутствие, наносило прямое оскорбление кораблю с опознавательными знаками Хельвы.

– С какой целью вокруг корабля, выполняющего