Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Пожалуй, так оно и было, – тихо согласилась Хельва.

Кира маленькими глотками прихлебывала кофе. Теперь, когда на смену показной веселости пришел внутренний покой, лицо ее, несмотря на усталость, выглядело оживленным.

– Ну какой же я была дурой, – с горькой насмешкой проговорила она.

– Даже Ценкому случается сесть в лужу, – напомнила Хельва.

Кира заразительно расхохоталась.

– Такова Вечная Истина! – провозгласила она и, приплясывая, закружилась по кабине.

Хельва одобрительно следила за этим победным танцем. Что касается Киры, исход дела ее несказанно радовал. Да и себя она не могла упрекнуть за то, что пришлось убить свою почти сестру: Лия умерла давным-давно, не пережив своего пилота. Наконец-то этот измученный рассудок обрел покой. И Кира обрела свой покой. Теперь они вместе продолжат полет аиста, собирая детишек…

Внезапно Хельва издала ликующий вопль. Кира аж вздрогнула от неожиданности:

– Что это на тебя нашло?

– Послушай, выход невероятно прост! Не могу поверить, чтобы тебе его до сих пор никто его не подсказал. Или, может быть, ты сама не захотела?

– Я так никогда и не узнаю, о чем речь, если ты мне наконец не скажешь, – поддела ее Кира.

– Одна из причин твоей одержимости горем…

– Я уже с ним справилась, – резко перебила Кира, глаза ее сверкнули гневом.

– Не смеши меня! Так вот, одна из причин в том, что вы с Торном не оставили потомства – так?

Кира стремительно побледнела, но Хельва продолжала гнуть свое:

– Но я уверена, что ни его, ни твои родители, в отличие от вас, не сваляли дурака и выполнили свой долг пред БСЧ. Я не ошиблась? Так что их семя и поныне хранится там. Остается взять яйцеклетку твоей матери и сперму его отца, и…

Глаза Киры недоверчиво расширились, рот приоткрылся, лицо озарилось робкой надеждой. По щекам побежали ручейки слез. Она осторожно протянула руку и легонько коснулась смотровой панели.

Хельва увидела, что Кира приняла ее идею, и душа ее наполнилась странным, неизъяснимым ликованием. Вдруг девушка судорожно вздохнула, и на лице ее мелькнуло недоумение.

– А ты сама… Почему бы тебе тоже не взять яйцеклетку твоей матери…

– Нет! – резко ответила Хельва. Потом добавила, уже мягче: – В этом нет необходимости.

Теперь она поняла – и умом, и сердцем, – что каждый переживает горе по-своему, каждый находит свой выход: и она, и Кира, и Теода.

Вид у Киры был сокрушенный и слегка виноватый – как будто она не чувствовала себя вправе воспользоваться предложением Хельвы, если та сама от него отказывается.

– В конце концов, – со смешком в голосе проговорила Хельва, – не многие женщины… – Она сознательно и даже гордо употребила это слово, зная, что сама, как и ее свободно передвигающиеся сестры, может с полным правом именовать себя так. – Не многие женщины произвели на свет сразу сто десять тысяч младенцев!

Кира залилась веселым смехом – аналогия привела ее в неописуемый восторг. Потом схватила гитару и громко заиграла вступительное арпеджио. И вот уже голоса пилота и корабля, гармонично сливаясь, вознесли к изумленным звездам мелодичную серенаду Шуберта.

Путь их лежал к Неккару и к избавлению.

Глава 4

Драматический полет

Хельва убавила звук. Какое счастье, наконец-то убрали все трубки с эмбрионами и баки с питательными смесями! Правда, ее не радовал разгром, который учинили на борту монтажники. Можно подумать, ей мало царапин, оставленных на полу металлическими стеллажами, и пятен от питательной жидкости на обшивке! Но следовало помалкивать: даже в пилотской каюте наблюдались явные следы долгого обитания, а уж Кире Фалерновой никак нельзя отказать в опрятности.

Однако у Хельвы не было ни малейшего желания явиться на Регул в затрапезном виде и уж тем более предстать замарашкой перед новым «мускулом», если он ее там ожидает.

Все это она и высказала другому умному кораблю, который коротал время по соседству. Расположились они неподалеку от торговых складов космопорта Неккар.

– А по-моему, Хельва, это неразумная трата денег, – ворчливо говорил Амон, ТА-618. – Откуда ты знаешь, что новый напарник оценит твой вкус? Пусть лучше сам заплатит, из своего жалованья. Надо шевелить мозгами, иначе никогда не избавишься от кабалы. Я вообще не понимаю, почему тебе так не терпится посадить себе на шею очередного напарника.

– Просто я люблю людей.

Амон насмешливо фыркнул. Не успев приземлиться, он сразу принялся жаловаться на пороки и недостатки своего «мускула». Хельва напомнила себе, что Амон с Трейсом провели бок о бок пятнадцать галактических лет, а значит, начался, как говорят, самый трудный период любого длительного союза.

– Интересно, как бы ты запела, если бы тебе пришлось терпеть их у себя на борту подолгу! Вот узнаешь, что это за удовольствие – всегда угадывать наперед, что скажет твой «мускул», – тогда, может быть, поймешь, каково мне приходится…

– Мы с Кирой Фалерновой провели вместе три года…

– Сравнила! Ты же знала, что это временное назначение! На таких условиях можно примириться с чем угодно. А вот когда ты неотвратимо уверен, что впереди двадцать пять, а то и тридцать лет…

– Если все так уж скверно, попроси замену, – предложила Хельва.

– И прибавь неустойку к тому долгу, который на мне висит?

– Извини, я совсем забыла, – поспешно ответила Хельва.

Она сразу поняла, что ее совет не очень-то уместен. У Амона были свои причины для недовольства: не так давно он столкнулся с тучей космического мусора, и это стоило ему замены половины носовой обшивки. А цены на ремонт и обслуживание станции, не принадлежащие мирам, заламывают просто грабительские. В свою очередь Центральные миры доказали, что причиной аварии явилась его собственная оплошность, и он не получил ни страховки, ни компенсации.

– Ну, предположим, попрошу я замену, – кисло продолжал Амон, – тогда придется соглашаться на первого попавшегося напарника, и никаких тебе отказов.

– Да, ты прав.

– Ведь это не меня благодарные неккарцы завалили двойными премиями!

Упрек был настолько несправедлив, что Хельва едва не ответила резкостью. Но все же сдержалась и лишь кротко выразила надежду, что все потихоньку образуется. Амону был нужен не советчик, а сочувствующий слушатель.

– Послушай того, кто на этом деле собаку съел, – смягчившись, изрек Амон. – Хватайся за каждый одиночный рейс. Копи премии, пока они к тебе плывут. Тогда потом ты сможешь поторговаться с мирами. Мне не повезло. А вот и мой напарничек…

– Я вижу, он торопится.

– Интересно, кто придал ему такое ускорение? – ехидно буркнул Амон.

И Хельва задумалась: уж так ли виноват его партнер? В конце концов, умные корабли – те же люди…

Тогда-то она и услышала по межкорабельной связи возбужденный голос Амонова напарника:

– Амон, старина, срочно снимаемся! И во весь дух обратно на Регул! Мне только что сказали…

Связь прервалась.

В этом весь Амон – взять и зажать хорошие новости!

Хельва даже не обиделась. «Пусть ему хоть на этот раз повезет», – мысленно пожелала она, переключаясь на наружные камеры, чтобы увидеть взлет коллеги. Если он получит выгодный рейс и вдобавок премию за