Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

смягчился, – А, это вы, ваша светлость! Что же вы не спите? Впрочем… кхм… если вам куда-то невтерпёж захотелось… кхм… воздухом, там подышать или что… кхм… вот тут в сторонке растёт густой орешник… кхм! И лопухи! Прошу прощения, ваша светлость!

И бравый караульщик пошёл дальше, даже не догадываясь, что пять минут назад он был в нескольких десятках миль вдали от этого места. Я пожала плечами и отправилась спать в свою палатку. Для того, чтобы не ходить по ночам на свежий воздух, в нашей палатке каждую ночь ставили отхожее ведро. И рядом обязательно несколько лопушков клали. И ведро громадным лопухом прикрывали, чтобы запах не слишком беспокоил. Для чего мне ночью по лагерю шляться?

Так и ехали. В пути я много разговаривала с Бестой фон Такмади. Исподволь выведывая всё о своей будущей «матери». Бестия разговаривала ласково, заискивающе, и чем ближе к замку Денвернов, тем всё более раболепно. «Вспоминала» мои детские годы и я жадно запоминала подробности, чтобы при случае упомянуть что-то из сказанного в разговоре. Жалела, что денег, которые привезли со мной, малышкой, не хватило на весь период моего взросления. Хвалила мои успехи в обучении. Легко поддавалась на мои провокационные недомолвки и дополняла их теми подробностями, которые превращали их в полноценные «воспоминания».

- Помню, как я первый раз испугалась конюха, как его там… – говорила я.

- Якоб, – любезно напоминала Бестия, – Наверное, ты испугалась его бороды! Такая густая, рыжая, настоящий пират!

Бестия позволяет себе тихонько рассмеяться.

- Да, да, – задумчиво киваю я, – Но, когда я попривыкла, я частенько бегала на конюшню! Там ещё стоял… м-м-м…

- Колодец? – Бестия смотрит вопросительно, – У нас рядом с конюшней только колодец, специально рядом копали, лошадей поить! Эх, были же времена, когда лошадей в конюшне было полно! А теперь только четыре…

- Да, конечно! – соглашаюсь я, Одна такая… м-м-м… светлая…

- Это называется «соловая» – поясняет Бестия, – Да, это была твоя любимая, Огнёвка. А ещё каурый Буян, вороная Плясунья и пегая Малышка. Плясуньи ты всегда боялась. У неё нрав очень дикий. А с остальными ты быстро подружилась, особенно с Огнёвкой.

- А ведь, этот… конюх… он же меня не только учил лошадей любить! – перевожу я разговор, смекнув, что у бедной Бестии не может быть много слуг и, значит, у одного слуги должно быть много разных забот.

- Конечно! – простодушно соглашается Бестия, – Якоб, он у нас и столяр и кожевенник! А тебе, маленькой, он кукол строгал, да в разноцветные лоскуты обряжал!

- А хлев мне никогда не нравился! – заявляю я решительно.

- Чему же там нравиться? – поражается Бестия, – Заброшенный сарай с полусгнившей соломенной крышей! Благородной девушке он и не должен нравиться!

- Зато я так любила цветы! У них такой волшебный аромат! – восклицаю я, намекая на оранжерею.

- Это где же ты цветы нюхала? – Бестия явно удивлена и я понимаю, что оранжереи в её замке нет, – А! Наверное в перелеске, куда мы ходили грибы собирать! Да, там целый ковёр из цветов, да яркий такой!

Вот таким образом я через три-четыре дня составила себе полноценный образ моей жизни, обучения и воспитания в поместье Бестии. Я теперь знала по имени всех слуг и служанок, могла бы начертить план поместья, рассказать с чьими дочерьми я играла в младенчестве, кто из соседей навещал нас время от времени, какие фасоны платьев я носила и почему, кто, как и где меня учил, помимо самой Бестии… да почти всё могла я теперь рассказать о своей придуманной прошлой жизни!

Охотно рассказывала Бестия и о графине фон Денверн, моей будущей «матери». По её словам выходило, что некогда род Денвернов был славен и знаменит, но всему приходит конец, вот и этот род захирел. Говорят, что одного из Денвернов прокляла какая-то ведьма. Ещё, поди-ка, при Вильме Шестом, а то и Пятом. Почему, за что, уже никто и не упомнит. Вроде бы была попытка свержения королевской власти, причём, какими-то подлыми способами. Как бы то ни было, этого фон Денверна, проклятого ведьмой, обвинили в государственной измене и отрубили голову, а его ближайших родственников по мужской линии либо сослали охранять самые дальние рубежи королевства, либо насильно переженили на самых захудалых родах. Замок Денвернов обеднел, опустел, обезлюдел и стал стремительно терять мощь и власть. Тем не менее, почти сотню лет род Денвернов продержался, как владетельный сюзерен окружающих вассалов. И всё же былого величия вернуть было уже не суждено. Короли отчётливо помнили о былых проблемах с родом Денвернов и повторять прошлых ошибок не собирались. Как только подрастал очередной наследник из рода Денвернов, его, с завидным постоянством, королевским повелением отправляли на очередную войну или подавление очередного мятежа. Там, как правило, очередной наследник благополучно погибал, и Денверны ждали, когда подрастёт следующий. Управление графством, по сути, уже несколько десятков лет вели женщины-Денверны.

Нет, графство пришло в упадок не из-за этого. Так получилось, что уже после неудачного покушения, один из Вильмов «наградил» Денвернов обширными землями, а по факту – болотами. Теми самыми непролазными Маргонтскими болотами. Которые по размеру даже превосходили остальные земли, принадлежащими Денвернам. И сразу же почти утроились королевские налоги. Разумеется, без увеличения доходов. Очень хитрый ход, между прочим! Наградить так, чтобы награждённый разорился!

Пытались Денверны приспособить болото, хоть для чего-то полезного. Торф, к примеру, добывать для удобрения полей. Пытались там полезную руду найти. Нет, не вышло. Ни к чему полезному болото приспособить не удавалось. И отказаться от королевской «милости» никак было нельзя. Так что, за удачную сделку с гоблином, барону Люпицу де Брилю Денверны должны были бы до земли поклониться. Если бы он жив остался, да вырученные за болото деньги на пользу Денвернам употребил, а не расхищал бы фамильные ценности приютившего его рода.

Впрочем, про Люпица Бестия мне не рассказывала. Она про него и сама ничего не знала. Это мне Кляк рассказал. А я выводы делала.

Эпизод третий-10

Графиня Тюильда стала во главе графства очень рано. Её мать свалилась с горячкой и умерла, когда юной Тюильде было всего-то восемнадцать. Сразу же налетели родственники со всех сторон. Нет, не помочь девушке, не ссудить деньгами или дать добрый совет по управлению графством. Делить наследство! Каждый предьявлял свои права на кусок территории или даже на всё. Ух, как