Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Всё было замечательно у графов фон Денверн, кроме одного. Детей у них ещё не было. Нельзя сказать, что супруги не старались. Наоборот! Когда граф возвращался из поездок по графству, можно было биться на любое пари, что утром граф с графиней будут невыспавшиеся! А, если графу случалось задержаться в замке на неделю, то оба ходили невыспавшиеся всю неделю. А больше недели графу ни разу не пришлось задержаться в замке, ибо дела сами не делаются.

Можно было бы надеяться, что природа в конце концов восторжествует. Если бы … если бы ситуацией в графстве не поинтересовался король. И, когда ему доложили о том, что графство выбивается из долгов и нищеты, его величество долго сидел на троне задумчивый и мрачный. А утром гонец поскакал в замок фон Денвернов с приказом графу немедленно явиться на королевскую службу. С соответствующим количеством войск.

Надо сказать, что как раз в это время поднял мятеж граф Серсар фон Бакет. Несмотря на то, что графу удалось собрать значительные силы, серьёзно мятежника никто не воспринимал. Сам Сезар воинскими талантами не отличался, среди его приверженцев умных полководцев не было. Не удивительно, что королевские войска теснили мятежника по всему фронту. Казалось, ещё месяц-два и мятежник запросит пощады. Поэтому, серьёзной необходимости бросать в бой войско графа фон Денверна не было. Но, король рассудил по-своему. И приказал графу выступить против бунтовщиков.

Там фон Денверн и сложил свою голову. Как это вышло, доподлинно неизвестно. Хотя ходили в своё время слухи, что фон Денверна подло заколол в спину не то, кто-то из приближённых, не то перебежчик из мятежников, которому граф чересчур доверился. В общем, тёмная история. А графиня сошла с ума и никак не могла поверить в смерть любимого супруга.

Повторюсь, не всё это мне рассказала Бестия, многое я услышала от других. Но, теперь я понимала куда еду и как мне себя держать. И всё равно было страшно.

Эпизод третий-11

К новому телу я привыкла удивительно быстро. Должна сказать, оно мне очень нравилось. Очень! Такое молодое, цветущее, подвижное. В этом теле хотелось бегать, прыгать, танцевать, летать! Ах, как давно, оказывается, я забыла, что значит быть юной! Но, исподволь я проверила, что боевые навыки не растеряла. Вполне могу любого припечатать так, что ему небо с воробьиный глазик покажется!

К исходу седьмого дня показался замок Денвернов. Лошади почувствовали скорый отдых и сами прибавили прыти. Всадникам приходилось их слегка сдерживать. Карета тоже покатила гораздо быстрее. Я жадно рассматривала издали замок, который может стать моим «родовым». Бестия из учтиво-ласковой стала вообще умильно-нежной. И я поняла: вот оно, грядущее первое представление на людях! Ух, как это оказывается, страшно! Холодок по коже так и бегал. Я сосредоточилась.

Кляк говорил, что для хорошего исполнения роли нужно самому поверить, что ты – это тот, кого представляешь. И ещё Кляк говорил, что это не так сложно, как кажется.

- Весь мир – театр, а люди в нём – актёры! – сказал Кляк гениальную фразу, хотя после добавил, что не он её придумал.

А я задумалась. Ведь действительно! Мы все играем свои роли. Мы к этому с детских игр приучены. И приучены, что все роли – разные. Даже, когда в детстве мы играем в принцессу, кто-то из девочек становится принцессой, а кто-то – её фрейлиной. Потому, что принцесса должна кому-то приказывать. Если она никому не приказывает, если ей никто не подчиняется, то какая же это принцесса?! И, когда мы вступаем во взрослую жизнь, мы уже исподволь понимаем её правила: одни приказывают, другие подчиняются. Может, мы все хотели бы быть принцессами! Но жизнь распределяет роли совсем не так, как хочется нам. И мы попросту к своим ролям привыкаем, сживаемся с ними.

Мы все хотели бы быть совсем другими, не такими, какими нас видят другие. Мы хотели бы быть более значительными, более могущественными, более умными и проницательными. И мы сами себе такими кажемся! Нам кажется, что если мы займём более высокое положение в жизни, мы справимся с этой новой ролью лучше, чем те, кого мы в реальности видим перед глазами. Потому, что мы умнее, благороднее, отважнее, решительнее! Потому, что мы лучше! И так считает каждый!

Сидят крестьяне возле печки и обсуждают своего лорда:

- Нет, кум, я бы так глупо не поступил бы! Я бы новый налог нипочём бы не ввёл! Я бы народу послабление сделал бы! Эх, жистя! Кто бы нашему господину ума бы в башку затолкал, вот, хотя бы столько, сколько у меня!

- Вестимо, кум! А куды налоги наши идут! Срамно сказать! На наряды для любовниц господина! Вот куды! Мы тут чёрствые горбушки грызём, а лорд наш каруселю построил, любовниц своих выше крыш катает! Мне свояк Федул, он у господина в охранниках, рассказывал: сажают этих баб на каруселю, да поднимают вверх! У них юбки ветром раздувает так, что голые ноги видать! А те визжат со страху, чисто поросята! Срамота!

А загляни в этот момент в голову лорда и окажется, что на уме у него совсем не забавы. Окажется, что в любовницах у него не абы кто, а дальняя родственница влиятельного синьора. И выбрал он её в любовницы не потому, что она ему так уж приглянулась, а потому, что надеется через неё получить нужную для дела протекцию. А любит он вообще-то жену! Нежно и преданно. И, тратя на любовницу время, силы и деньги, заботится он в первую очередь о благосостоянии своих подданных. Чтобы можно было бы и впрямь отменить некоторые налоги!

И если вдруг, каким-то чудом, действительно поменять местами господина со слугой, добра от этого никому не будет! Крестьянин развалит баронство или графство, потому, что управлять баронством это совсем не то, что вести личное хозяйство. Господин не выдержит повседневного, беспросветного, упорного труда хлебороба. У него ритм жизни другой. А ещё всё придёт в упадок потому, что перепутаются те роли, которые привыкли играть эти актёры. Не сможет крестьянин так отдать приказ, чтобы окружающие тут же, сломя голову, его выполнять бросились! Вот, не сможет, и всё! И господин, идя за сохой, не сможет заставить себя каждому встречному и поперечному до земли кланяться.

Попробуйте в той же ситуации менять этих людей местами не резко, а постепенно! Чтобы они к своим новым ролям привыкли и приспособились! Крестьянину втолковать дельные мысли о системе управления и контроля, о