Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

останавливается после удара в живот, а продолжает приближаться к противнику. Особенно хорошо это получается, если от удара в живот противник начинает сгибаться. Тогда удар в челюсть вообще вызывает у него сотрясение мозга. Но, и без этого, мало ему не покажется. Иногда такой удар называют странным словом «апперкот».

Итак, противник уже получил удар в надкостницу, от резкой боли у него готовы вылезти глаза из орбит, потом он поймал ваш удар своим солнечным сплетением и теперь не может сделать вдох, а затем у него темнеет в глазах от удара в челюсть. Противник готов. Но! Но, это же «великолепная четвёрка»! Четвёртый, финальный удар! Вы снова начинаете разворачивать корпус. Если апперкот вы делали правой рукой, то теперь правая половина туловища начинает двигаться назад, а левая, с вращением, ускоряется в сторону противника. И, используя это движение, ваша левая рука по широкой дуге устремляется к его голове. Нет, не в челюсть, не в нос. Удар должен быть нанесён костяшами которые расположены там, где соединяются ваши запястье и пальцы, разворачивая руку так, чтобы костяшки были вертикально по отношению к полу, в голову противника, в то место, прямо за его ухом, где находится, так называемый, сосцевидный отросток. Пощупайте у себя за ухом и вы его без труда обнаружите. Страшное место! Даже от лёгкого удара противник полностью теряет ориентацию в пространстве, слепнет и глохнет. Сильный удар убивает.

В обычной ситуации такой удар, который носит загадочное название «свинг», нанести непросто. Слишком длинная дуга, по которой движется ваш кулак, слишком велика вероятность, что противник дёрнет головой в момент вашего движения рукой. Но, после тех трёх ударов, которые вы уже нанесли, противник уже не дёргается! И не реагирует на ваш четвртый удар. Поэтому – да, четвёртый удар, действительно, финальный.

Секундной паузы мне хватило. Я решилась. Хлоп! Удар! Удар! Удар! И ещё удар!

Ну-у-у, мастер, он на то и мастер, что его так просто не побить. Даже после «великолепной четвёрки» мастер стоял на ногах, крепко сцепив челюсти и глядя на меня помутневшим взглядом. По правде сказать, уже не боец, но всё же стоял на ногах. И тогда я сделала то, о чём мечтала всё это время. Мечтала, до зубовного скрежета. Порой мне это во сне снилось. Я медленно отвела колено назад и врубила ему между ног! Со всей злости, которая у меня скопилась.

Мастер рухнул на четвереньки, а потом замычал нечленораздельно и повалился на бок. Я устало села рядом с ним, как когда-то он садился рядом со мной, слегка потрепала его по плечу и ласково сказала:

- Вот видите! А вы ещё смеялись над этим ударом в промежность! Дескать, мужчина такой удар никогда не пропустит. Иногда этот удар всё же проходит! Не блокируется автоматически, как вы меня уверяли! Правда, требует подготовки… Но всё равно – эффективен! Ведь, эффективен же, не правда ли?

Мастер единоборств тяжело дышал, с трудом пытаясь протолкнуть воздух сквозь стиснутые зубы. Зубы не разжимались. А я его не торопила. Ведь, и так всё ясно, не правда ли? Минуты две мастер боролся со своей болью. Поперёк лба надулась крупная вена. На лице блестели капли пота. Наконец, приподнялся на разъезжающихся руках и прохрипел:

- Поздравляю! С окончанием учёбы! Мне нечему больше вас учить!

Я часто теперь слышала эти слова: «мне нечему больше вас учить, сударыня». Вот и этот считает, что я овладела мастерством единоборств. Я ответила ему так же, как отвечала и другим таким же:

- Совершенству нет предела! Пока меня не заберут от вас, я надеюсь на ваше любезное общество!

У мастера всё же разъехались ладони и он опять упал. И, уже лёжа, ответил:

- Всегда… буду рад… вас видеть… в назначенные часы для занятий!

Стальной человек! Не всякий так смог бы, уж, поверьте мне на слово!

Эпизод третий-7

Из тех, кто ещё не поздравил меня с окончанием обучения, остались только трое. Впрочем, один из них, Марк фор Тильверт, никогда этого не сделает. Он бегает за мной, как собачка, и готов выполнять любые мои прихоти и капризы, лишь бы быть рядом. Интереса ради, просто для того, чтобы проверить насколько сильно моё на него влияние, я вытянула из него все деньги, которые заплатил ему Кляк за обучение. И, что вы думаете? Отдал! Отдал, да ещё и улыбаясь. Правда, моя служанка Энжель утверждала, что оставшись у себя в комнате один, он плакал навзрыд. Может быть. Хотя, мало ли отчего он плакал? Может, оттого, что не может теперь купить мне дорогой подарок?

Часть денег я ему потом вернула. Половину, или, даже, больше. Вдруг, ещё повесится от горя? Мне оно надо? Барон снова рыдал. Рыдал и целовал мои руки. Бедняга. Теперь он не может смотреть на других женщин. Они ему не интересны. Он испытывает возбуждение только рядом со мной. Увы, но это у него безответные чувства. А я по этому поводу не комплексую. Я считаю – заслужил. Ой, да хватит про него, надоел!

Второй из учителей, который считает, что я ещё необучена, это Огюст фон Терц. Следопыт и учитель по выживанию на природе. Ну, тут, мне кажется, и жизни не хватит, чтобы всему научиться! Особенно, учитывая, что я выросла возле моря, а не в лесной глуши. Для меня все эти разведения костров на ветру или обустройства шалашей в дождь – это что-то из области запредельного искусства. Во всяком случае, так было в начале обучения. Теперь-то я всё это знаю и умею, но сравниться в мастерстве с учителем… смешно! У меня такое ощущение, что когда фон Терц выходит в лес, тот пробуждается и сам начинает все свои секреты ему на ушко шептать! Жаль, что я так не умею. А фон Терц, не напрягаясь, даже не подходя близко к следам, небрежно рассказывает, что три дня назад по этой тропе пробежал барсук, а два дня назад его запах учуял волк и пошёл по следам, а потом волк вышел к барсучьей норе и понял, что барсука ему не выманить, повернулся и пошёл в сторону реки, рассчитывая перехватить добычу у водопоя, потому, что волк сильно оголодал. Дня четыре не жрал, никак не меньше. Да ещё и припадает на правую переднюю ногу, словно повредил её ненароком.

Нет, вот как он всё это видит?! Мне для того, чтобы это всё понять, нужно часами следы распутывать, напрягаться