Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Вторые, въездные, ворота были закрыты, решетка, что находилась сразу за ними, внутри превратной башни, судя по движениям охраны, опущена, а на стену высыпали с десяток, а то и более стражников, половина которых была вооружена луками, а другая копьями.

По середине моста стоял связанный Селянин. Веревок было на нем столько, что он напоминал веретено. За ним, с копьем в руке, шел Попович, подталкивая Селянина в спину. Дружина, конным строем по двое, стояла сзади на дороге, перегородив ее желающим добраться до крепости, а телеги подкатив к мосту. На одной них из до этого ехал Селянин, перед тем как его вытолкнули оттуда на мост. Половина гридней, а то и поболее, при этом развернулись в сторону посада, будто ожидая оттуда какого подвоха.

— Я выполнил свое обещание! — вещал Попович. — Привел вам того самого мужичка-оратая, что разбойничал на дороге, да купцов ваших обижал! Вот он! Выполняйте и вы свое, запускайте нас в город, да платите дань, какая положена по нашему уговору.

— Хитрый какой! — кричали ему в ответ со стен. — Ищи дураков! Ты ему голову отруби сначала, тогда и впустим!

— Это кто такой умный, что указ мне, посланнику княжескому, дает, что делать? — спросил Попович.

— А это я, избранный староста города нашего, Деян Нежданович. Не от себя говорю, а от народа, пострадавшего от супостата!

— И кто же избирал тебя Нежданович? Помню я, назначенного Вольгой Святославовичем Кондратия Митрофановича, что ранее нас встречал. А тебя не помню.

— Был Кондратий, да весь вышел! А меня люд здешний выбрал. Почитай, значит, народный я избранник. И реку волю его. Будешь голову рубить, али как?

— Коли голову рубить, суд нужен. Одно дело привести обвиняемого, а другое дело казнить его. Такого уговора не было. Я, как княжий доверенный, суд готов устроить. Запусти, все чин по чину и сделаем.

Деян замешкался, видимо не привык он разговаривать с представителями высшего сословия. Как он взошел на стену, так народу там еще прибавилось, как с луками и копьями, так и просто богато одетыми людишками. Видимо развлечение никто упускать не хотел. Те, что побогаче ближе к Деяну стояли, что-то нашептывали ему, и ухмылялись в бороды.

— Нет уж! — крикнул Деян Поповичу, послушав их. — Мы суд и сами имеем право вершить! Будем как в Новгороде Великом! Не указ нам князь мелкий, что только подати собирает с бедного народа, а сам, вместо того, что бы защищать его, таскается по иноземным государствам, да на народные средства пиры закатывает! Руби голову, или нету разговора!

— Что-то не вяжется мелкий князь, с пирами заморскими, — сощурился Попович. — Может быть не такой уж он и мелкий? А и крепость ваша на чета новгородской. Коли захочет Вольга Святославович, так городок, свой, заметь, подаренный ему великим князем киевским, разорит, а людишек, неверных, по миру пустит.

Деян малость побледнел от слов этих, но его тут же поддержали стоящие радом приспешники, тихо бормоча что-то.

— Князь киевский далече, — наконец ответил он, но все же голос дал петуха, — не до нас ему. А твоего князя, мы уж почитай четвертый год не видим. Может и нет его уже вовсе!

— Ты уж определись, по чужим странам он пирует, или нет его, — усмехнулся Попович. — Ладно, недосуг мне с тобою тут лясы точить. Принимаете пленника? Можете и сами суд над ним провести, коли такие самостоятельные стали. Я могу и снаружи дань подождать, не развалюсь.

— Да за что дань-то, мил человек? — понимая, что нападать на крепость пришельцам не с руки, осмелел один из стоящих рядом с Деяном человек, в кафтане, отороченном мехом песцовым. — Князя нет, значит и уговора нема. А ты кто таков? — кричал человек раздухаряясь все больше. — С бандитами своими нас не запугаешь! У нас свои вои имеются! Поди прочь, и пленного своего забирай, не надобен он нам!

— Так вот как вы заговорили! — Попович гневно вскинул копье. — Не надобен значит вам пленный! А если бы я ему голову снес, так вы потешаться бы стали?

— На то и был расчет, — гнусаво засмеялся другой пособник Деяна, — нам, купцам, дома скучно сидеть, развлечений мало.

— Будет тебе сейчас развлечение, — ответил я ему, стоя позади, внутри крепости, на небольшой площади, сразу за въездными воротами, и громко свистнул, условным знаком.

Та часть дружины, что стояли лицом к посаду, галопом, переходящим в карьер, послала лошадей в сторону развилки, поворачивая там к въездным воротам, что бы через минуту ворваться через них в крепость.

Оставшаяся часть дружины соскочила с коней, хлестнув тех, что бы отбежали подальше, а сами кинулись к телегам, переворачивая их, и используя пока как укрытие от лучников. Еким и еще один гридень, стоящие в голове отряда, при этом скинули со своих коней ростовые щиты, и подтянулись к началу моста ожидая командира с «пленником».

Попович, подскочив к Селянину, подхватил его, словно тот весил не больше ребенка, и развернувшись спиной, тоже рванул к телегам, воспользовавшись тем, что на стене замешкались, не зная куда смотреть. Но все же две стрелы полетело в его сторону, одна мимо шлема, а другая воткнулась в каплеобразный щит, который был приторочен к спине Поповича. Помимо щита на Поповиче был поддет дополнительный мягкий доспех с металлической чешуей, а кольчуга опускалась ниже колен. Слабым местом оставалась нижняя часть ног, но попробуй специально попади в них, такое возможно разве что при массовом обстреле, когда шальная стрела может залететь куда угодно.

Мы с Вольгой — в виде крестьянина-лапотника, на телеге застеленной дерюгой, под которой были скрыты камешки, размером с кулак, и оружие, подъехали к въездным воротам ровно в тот момент, когда Попович собрал на себя все внимание, выведя на мост Селянина, и начав орать на всю округу про выполненные обязательства. Еще вчера вечером мы решили, что план Поповича нужно доработать. Пропустят его или Селянина внутрь — хорошо, а если нет?

Стражник, что указал мне куда нужно ехать, так и торчал, наполовину высунувшись из деревянной башни над воротами.

— Так там не проехать, не видишь, что ли? — крикнул я в ответ, потыкав пальцем правой руки в стороны развилки дороги и базара, будто там было на что посмотреть, и направляя кобылу на мост, а пока воин