Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Оп! И все закончилось. Уголек на конце самокрутки добрался до моих пальцев, и я, поспешно бросил его в костер, тряся рукой. Как, уже все? Так быстро? Мне казалось, я только затяжку первую сделал. Ах да, время, перемотка. Но сколько я успел увидеть вокруг!

Хоть папироска и закончилась, но осталась невероятная ясность ума и легкость в теле. Правда глаза и уши лишние пропали, но все равно мир воспринимался как-то по-особенному, более ярче что ли? Я с удивлением покрутил головой.

— Ну как, Иван из будущего, — спросил Селянин, — есть у вас такой, как ты назвал, табачок?

— Не, Микула батькович, — вынужден был признать я, — у нас сплошная отрава и зависимость от этого есть. Твой табачок ценился бы на вес золота, думаю.

— А он так и ценится, если не дороже, — весело сообщил Селянин, все еще продолжая пускать дым из своей трубки.

Увидев, что я смотрю на нее, пояснил:

— В трубочке оно экономней выходит, и набить ее плотнее можно, да поболее, чем в цигарку.

— А где же ты, свет-Микула, берешь сей сбор, если не секрет? — заинтересовалась Василиса, — коли в золоте его оцениваешь?

— То не секрет, Василисушка, — добродушно пробасил Селянин, — сам его готовлю. А про золото, это так, был один случай. Приезжали купцы заморские, прослышавшие про сборы мои травные, как целебные, так и другие-всякие. По началу утварь разную на обмен предлагали, потом серебро, да злато, а в конце шелка, да приправы, пряности заморские, что только бояре да князья могут себе позволить. Вот и думаю я, сколько же моя травка стоить может, а?

Селянин прищурился с усмешкой, и начал выбивать трубку.

— И что же, продал ты им свои заготовки травяные? — спросил Попович.

— Так к чему мне шелка? Разве что Соловушке на попону. А приправы растительные я и сам мастак собирать с землицы нашей, получше заморских найду. Нет, не стал я с ними дел иметь, так и уехали они не солоно хлебавши.

— Значит не продаешь ты свою траву? — решила уточнить Василиса.

— Нет, не продаю. Угостить могу, ежели мне захочется, али надобность в том есть какая.

— А свойства некоторых травок, да корений, мог бы ты мне поведать?

— Отчего хорошему человеку не помочь? Время пока в пути, да по дороге едем есть, можем обсудить. А пока на земле сидим, да отдыхаем, пойду-ка я прилягу на землю-матушку, да подумаю, как те камни Кощеевы сыскать, да где ближайший из них.

Глава 12

К вечеру второго дня вышли мы к Ореховцу. Стоял сей городок на берегу одной из речушек, впадающих в Оку. В плане обороны расположение было очень удачно. Река была с крутыми берегами, и делала излучину, образовывая полукруг, в виде подковы. Вот на этой площади и расположилась то ли крепость, то ли город, перегородив перешеек «подковы» стеной. Стена была хоть и деревянная, но добротная и высокая, в три-четыре человеческих роста, с настилом в два яруса, и бойницами.

Внутренняя часть крепости, по границе с рекой, вдаль высокого берега «подковы», была ограждена сплошной стеной частокола, высотой больше двух метров, и тоже с бойницами, и настилом, что бы можно было высунуться из-за верхушки кольев по грудь, и либо выстрелить из лука, либо столкнуть врага, если тот задумает атаковать со стороны реки. Был частокол не такой фундаментальный и надежный как фасадная постройка, что перегородила вход на территорию города, но крутые берега реки, итак, представляли собой плохо преодолимое препятствие.

Помимо этого, перед центральной стеной был вырыт ров, метра четыре как глубиной, так и шириной, а два въезда в городскую крепость, расположенных метрах в пятидесяти в разных сторонах от центра стены, были снабжены распашными воротами. Через ров к воротам были перекинуты узкие мосты, по которым только телега и могла проехать, ну может быть двое всадников разминуться. И то, я бы не рискнул этого делать на их месте.

Мосты были устроены так, что в случае опасности, тот край, что был ближе к воротам, легко разбирался, делая подход сильно затруднительным. Если смотреть снаружи, то правые ворота были для въезда, левые для выезда. Имей крепость одни ворота, то их нужно было бы делать раза в три шире, что в случае обороны, принесло бы защитникам лишние хлопоты.

В общем довольно грамотно была защищена городская крепость. Перед ней расположился посад с множеством небольших домиков, превышающий площадь крепости, наверное, раза в три, где и обитала основная часть жителей города.

Все это мне рассказал Вольга, пока мы ехали по кривым улочкам посада, рассматривая деревянные, не слишком богатые хижины, жавшиеся друг к другу, словно цыплята. Дворы были в большинстве своем небольшие, не сравнить с Василисиным подворьем, и уж тем более с усадьбой Яги. Жили там по большей части крестьяне, основная масса которых сейчас находилась в полях.

Это с окраины. Ближе к крепости стали появляться и довольно богатые дворы, запахло едой, послышались удары молота в кузнице. Мастеровая часть так же была с края города, но ей отвели место вдоль реки, где выделывали кожи, стучали и скрипели какие-то деревянные устройства.

Мы с Вольгой как раз выехали на развилку дороги, которая шла сквозь посад к крепости, и разделялась в конце на две части. Тут стояло несколько торговых лавок со всякой утварью, одеждой и съестным. Что-то вроде небольшого базара. Мы свернули налево, к выезду из крепости.

Наша телега благополучно добралась до моста, разминувшись по дороге с такой же телегой, и несколькими встречными пешими, и почти заехала на мост, когда на нас, наконец, обратили внимание стражники, увлеченные зрелищем у соседних ворот, и сами занявшие часть моста, что бы лучше было видно. Их было трое, а еще один находился в надвратной башне. Он-то нам и крикнул:

— Эй, дурень! Али у тебя глаз нет, а ума кот наплакал? Куды прешь? Не видишь, тут выезд, а въезд там!

Он показал рукой в сторону вторых ворот. Стена шла небольшим изгибом, поэтому ему, единственному, было не видно, что твориться у соседей, хоть он и наклонил корпус наружу, вытягивая шею, в желании увидеть, что там со смехом обсуждают его товарищи.

А