Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

стороны торчит изгиб лука и копье. А где же автомат с пулеметом? Или у него гранаты в сумке имеются? Как это он один собирается ворота изнутри брать? Там, наверное, не девки на лавочках семечки лузгают, что от одного вида его молодецкого в обморок попадают.

Но вокруг почему-то никто не смеялся над его словами, а Селянин, так вообще поддержал.

Выслушав, Поповича, он засунул в рот мундштук трубки, достал из очередной сумочки палочку-лучинку, приглядел камень небольшой поблизости, поднял его, ударил о край плуга, обитый железом, высек сноп искр, поджег от них лучинку, и поднеся ее к трубке, начал втягивать огонек внутрь чаши, попыхивая, и пуская дымок по краю губ. Тут же затушил лучину, махнув пару раз рукой, и аккуратно убрал ее обратно в сумочку. Что, реально так можно сделать? Первым попавшимся камнем об угол, да деревяшку зажечь с первого раза? У Вольги вон тело на автомате с огнивом работало, когда я костер на привалах разжигал, и то только с пятого на десятый раз получалось трут поджечь.

Простые неторопливые действия Селянина будто зачаровали окружающих, заставляя терпеливо ожидать, когда он закончит свой обряд раскуривания трубки. Наконец, сделав глубокую затяжку, и выпуская дым изо рта во время речи, он высказал свое мнение:

— Дело речешь. Можно и меня одного запустить, коли попросят вас отойти. Тогда уже я вам ворота отворю.

— Так мы тебя свяжем ведь для убедительности, — нахмурился Попович. — Да не понарошку, там не дураки, сами вязать умеют.

— Да хоть бы и связанного, оно даже и лучше, — пробасил, усмехаясь Селянин. — не с пустыми руками внутри окажусь.

— Ты хочешь сказать, что порвешь путы наши? — Попович сразу понял куда ведет Селянин, но засомневался. — Вольга Святославович три веревки арканных порвать за раз может, я одну, а мы на тебя с десяток накинем.

Селянин чуть задумался, попыхтел трубкой, и решил:

— Арканы портить для пробы не будем, еще пригодятся. А что бы в путь-дорожку отправиться, надобно бы мне соху свою от землицы отряхнуть, да в леску схоронить, до возвращения. Вы уж помогите мне, добры молодцы, пока я барахлишко свое скудное собираю, да Соловушку запрягаю, сделайте милость, выполните работу эту.

Попович поглядел на меня, как бы спрашивая, стоит ли спорить дальше, да и вообще, передавая бразды правления, как старшему по званию. Вольга сказал:

— Будь, по-твоему, Микула Селянинович, выполним мы просьбу твою, коли и ты к нам добр. Алеша, выдели хлопцев.

Дальше началось шоу.

Но, прежде чем его смотреть, я спросил у Вольги, зачем такие сложности по проникновению внутрь, когда появились мы, все такие брутальные и волшебные, в любую щель пролезть можем. Ночью можно стражу оглушить, да и открыть ворота. На что получил ответ, что, во-первых, мы не тати какие, что бы ночью подло нападать. А во-вторых, он, Вольга, не нянька, что бы за всех работу делать, пусть дружина доблестью, умом своим, да хитростью, славу сама и добывают. Он, во главе, конечно, будет, и поможет в ратном деле. Нет, значит ночью, это подлость, и я со своим предложением выходит — тать, а днем, подставу устроить, это доблесть, и они молодцы? Ладно, хорошо, что хоть преисполненные своей доблести не пошли в тридцать человек город брать, сломя голову.

Тем временем Селянин, все еще пыхтя трубочкой, выпряг свою кобылу из оглоблей, и повел ее к телеге, стоящей неподалеку, а молодцы дружинные, приступили к переносу плуга. Вернее, попытались это сделать.

Поначалу за дело взялись трое человек. Двое вытаскивать, а один от земли очищать. Соха ни с места. Подошли еще двое. Даже не шелохнулась. Народ еще подвалил. Безрезультатно. Тогда Попович решил взяться за дело. Разогнал всех, ухватился, поднатужился, аж ногами в землю ушел по щиколотки, но таки сумел покачнуть плуг. Отошел, снял шлем, отер лоб, махнул рукой товарищам, мол идите сюда. И вот уже толпа собралась человек в десять, во главе с Поповичем. Заворотили соху туда-сюда, а из земли не вытащить.

«Ну что, пойдем и мы что ли?» — вздохнул я, подозревая, что добром это не кончится, несмотря на полную уверенность Вольги в своих силах. Не, ему, конечно, виднее, я ведь только сегодня, в первый раз, испробовал часть богатырской силы на Поповиче, но, вон он, Попович-то, со всеми вместе теперь тужится.

— Отойдите-ка молодцы! — попросил Вольга.

Я подошел к деревянному изделию. Я не Вольга, что бы только на силу дурную надеяться. Осмотрел конструкцию на предмет кнопки какой незаметной. Да какая там кнопка в это время? Не те технологии. Другие. Вроде деревяшка деревяшкой, разве что резьбой красивой разукрашена, да железом обита не только на ноже, что землю отваливает, а везде, где, на взгляд изготовителя, это было уместно. Причем железо разное, где бронза применена, где серебро, но в основном сталь. Ага, а вот и место, сбоку, где Селянин огонь высекал, видно, что много раз он это делал, сплошные бороздки на металле, и ведь не одной на дереве рядом не оставлено, ни разу не промазал мимо железной нашлепки. В общим, думаю, что это настоящий древний артефакт. Тракторно-комбайный.

Оценка.

Соха Микулы Селяниновича, особая.

Вот! Не просто соха. Именная и особая! Так-так-так. Я только хотел продолжить изучать изделие, ставить опыты магические, оценивать по-разному характеристики, как меня толкнул Вольга.

«Ты чего, Иван, в первый раз плуг увидел? Я тебе потом подарю, если захочешь. Нас ждут!»

Черт! Увлекся малость. Вон, уже и Селянин подошел. Краешек губ намекает на усмешку, а трубка выкурена и убрана.

Ну ладно! Где ты сила моя богатырская? Держите меня сто человек! Как пушинку сейчас одной рукой деревяху эту подхвачу! Упс. Осечка. А двумя? Чет тоже не идет. Ладно обхвачу я тебя как следует! Есть! Пошла родимая! Вот уже до пояса дотянул! Блядь! Это я не соху до пояса дотянул, а сам под землю ушел! Иииех!

Дернул я рывком конструкцию эту деревянную, и вытащил-таки из земли! Аплодисменты где?

А ведь тяжелая, зараза! Ну и долго я ее так держать намерен?

— Не, ребята, — сказал я, опуская соху обратно, и вбираясь из ямы, которую продавил своим телом, — не сдюжить нам. Толку что я ее вытащил, а потом обратно воткнул. Ну разве что пока я ее держать буду, вы мне в земле дорогу выкопаете, да поширше, да камнем выложите, что бы я шел, да не проваливался, ха-ха.