Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

превращаясь в ровную землю. Оттуда и шум этот странный идет, со скрипом от сохи, падением земли, и ее дрожью. Хорошо, что мы вышли с той же стороны леса, что и кавалькада всадников, то есть еще не паханной, а то за вздымаемым земляным валом и не увидели бы его производителя.

— В волчьем обличие можно нарваться на неприятности, — на всякий случай высказал я свое мнение, глядя на вооруженных всадников.

— А и то правда, — поддержала Василиса.

— У них еще и луки имеются, могут издали подстрелить, — это нам уже Вольга сообщил.

И тут же сделал стойку, рассмотрев что-то.

— Да это же мои ватажники! — сказал он. — Чего это они здесь делают?

— Какие еще ватажники? — спросила Василиса.

«Ты же говорил, что за бугром жил в последнее время?» — это уже я мысленно задал Вольге вопрос.

«То я воинство отдельное собирал. А и на земле русской, владения мои остались, что дядька мой, князь Киевский, Владимир Красное Солнышко, мне даровал за службу верную, да дань наказал собирать с тех владений, да трех городов на них — Курцовца, Ореховца и Крестьяновца. Вот моя дружина и должна этим заниматься».

— Тогда что за странный вопрос, что они тут делают? — сказал я уже в слух. — Ясное дело Селянина хотят обобрать.

Василиса покосилась на меня. Хоть была она и волчьем обличии, но укоризну в ее глазах я угадал.

— Ну хорошо, Микулу, — проворчал я, — так устроит?

Василиса вздохнула, а Вольга возразил:

— Не станут мои дружинники простого мужика-лапотника обирать!

— Хрена себе простой! Ты видал как он землю пашет!

— Тем более.

— Чего спорить, добры молодцы, добраться надобно до них, да расспросить обо всем, — сказала Василиса. — Только в другом обличье. Можно и в человечьем, да идти далече. А вдруг там раздор какой случится?

С километр точно топать придется.

«Кого рисовать? — спросил я. — Или вороном полетим?»

«Рисовать?» — не понял Вольга.

«Ну колдовать! В кого, спрашиваю оборачиваться будем?»

«Давай тогда уж в сокола, как Беляна, — решил Вольга. — Он быстрее всякой другой птицы, я часто использовал его раньше».

Я быстро набросал силуэт птицы, надписав сверху «Сокол Сапсан», что бы с каким другим не перепутать. Это мне Белка подсказала.

«Только это, — напомнил Вольга, — что бы переметной сумою в этот раз не придавило».

«Да помню я».

Как исправить эту оплошность, мы по дороге обсуждали.

Я лег, и перевернувшись на спину, закинул на внутреннем экране картинку волка в изображение сокола. Беззвучный взрыв, и на кожаную подложку сумок упали ремни, а мы с Вольгой оказались как раз между ними на свободном пространстве.

— Василиса, передавайся, коня с подручным сейчас пришлю тебе!

Я подпрыгнул и замахав крыльями, стал быстро набирать высоту.

Вот это скорость! Вот это зрение! Теперь я понимаю восторг Беляны. Наверное, как человек, живущий на лоне природы, и побывав в телах мелких птиц, она представляла себе возможности сапсана. Куда там ворону! Это все равно что сравнивать кукурузник с истребителем с современной оптикой и системами прицеливания. Поднявшись на пару километров, я на радостях сделал два лишних круга над полем. Белка не отставала.

Как только отряд приблизился к Селянину (Василисы рядом нет?), я камнем кинулся вниз, сложив клином крылья, и ускоряясь с каждой секундой. Это что-то! Восторг!

Скорость. Оценка!

Скорость 280км/ч… 290км/ч… 300км/ч…

Перед самой землей резкий выход из пике́! Перегрузка есть, но переносится абсолютно легко! Вот это птица! Подлет вверх, опуск на землю. Взрыв!

По дороге мы с Вольгой решили, что если уж и появляться неожиданно, то прямо рядом с конным отрядом, так как перед нами не те люди, для которых станет новостью переворот зверя в человека. Что посекут, Вольга не опасался, так как его сразу признать должны, да и он не лыком шит. Вот в волка, приближающегося по открытой местности, да, могли сначала стрелу пустить, а потом начать выяснять, зачем это хищник из леса к всадникам кинулся. Может бешенный какой.

Так мы и оказались почти между кавалькадой и Микулой, но чуть в стороне, что дало мне возможность сразу оценить габариты этого Селянина. В общем, что издали, что вблизи — ничего особенного. Роста чуть выше среднего, кряжист, плечи широкие, покатые, пожалуй с Вольгой может посоревноваться, светлые кудри до плеч, окладистая борода с усами, взгляд прямой, добродушный. Ворот просторной рубахи распахнут на груди, будто телу тесно в ней.

Богатырь приостановил свою работу, и обернулся, будто почувствовал чего, ровно в тот миг, когда я превратился в Вольгу, со всеми его атрибутами. До этого момента он то ли он не замечал скачущих людей, то ли просто игнорировал их приближение, напевая себе что-то под нос, но при нашем появлении тут же сказал «тпруу Соловушка!», и уперев одну руку в бок, а другую держа на сохе, будто на пульте управления огнем, развернулся в нашу сторону, внимательно разглядывая. Всадников он опять игнорировал, а вот те резко остановили своих коней, увидев Вольгу, будто по команде, и про меж собою перекинулись несколькими фразами.

Да, пожалуй, еще лошадь, а точнее кобыла, у Селянина была примечательная. Здоровенная, мощная, но поджарая, словно бодибилдерша на стероидах, сама светло коричневая, а грива и хвост былые. Она всхрапывала, потрясая головой и гривою, будто не довольная, что всякие бездельники-доходяги отрывают от процесса прокачки в спортзале, и косилась на нас глазом.

Я вытолкнул Вольгу вперед. Ему виднее как общаться с себе подобными.

— А и здравия тебе Микула Селянинович, богатырь-пахарь! — поприветствовал он Селянина, почтительно кивнув головою. — Звать меня Вольга Святославич, роду племени я княжеского, да не кичусь тем, лишь представляюсь, что бы было понимание. Наслышан я о тебе от Василисы Премудрой, с кем и путь держу я к тебе по делам важным.

— А и тебе здравия желаю, Вольга Святославич, — поклонившись в ответ, чуть ниже, чем Вольга, но без излишнего раболепия, низким рокочущим басом ответил Селянин. — И я слыхивал про подвиги твои, да что против супостата завсегда простой люд оберегаешь.

Тут он как будто усмехнулся в усы и глаза прищурил, отчего нарисовались веселые морщинки вокруг них. Он поднял руку ко лбу, и демонстративно огляделся вокруг.

— Не вижу я правда среди твоей дружины молодецкой, девицу славную, про которую всякий русский богатырь, да князь наслышан. Разве что