Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Вот и вся наша история, — тихо сказал он. — Два года ада. Чтобы в итоге найти… это.

Нева заглушила двигатель и несколько минут молча смотрела на ферму вместе с ним.

— Теперь ты понимаешь, почему я рискую? — наконец сказала она. — Потому что вы — не волки. Вы — призраки. Такие же, какими мы все были когда-то. И этот рай, как ты его назвал… — она открыла дверь, и в салон ворвался запах навоза, земли и свежескошенной травы, — он построен такими же призраками. Которые просто не захотели бежать.

Дейв вышел из джипа и замер, словно перед чудом. Перед ним простирались ухоженные поля, огороженные самодельными, но прочными заграждениями из колючей проволоки, ржавых листов железа и вкопанных бревен. Перед ними виднелись аккуратные теплицы. Из загонов доносилось хрюканье и блеяние — настоящие, живые животные. Воздух был густым и насыщенным, пах землей, навозом и жизнью. После двух лет скитаний по выжженным землям и мертвым городам эта картина была настолько нереальной, что у него перехватило дыхание.

— Как... как вам это удалось? — прошептал он, не в силах отвести взгляд.

— Работаем, — коротко ответила Нева, выходя из машины и следя за его реакцией. — Каждый день. Без выходных. Ферма — это наша жизнь. Легкие и желудок Пальмонта.

Она не стала водить его по территории, позволив просто постоять и впитать всё самому. Они молча понаблюдали за работой фермеров, после чего Нева коротко кивнула в сторону джипа.

— Поехали. У меня других дел полно.

Но тут к ним, размахивая рукой, устремился мужчина.

— Стой! Нева, постой!

Нева замерла на месте, дав ему приблизиться.

— Фэл, — холодно произнесла она, опережая его. — Снова собираешься заводить свою шарманку? Эти «тратата-тралалэй» мне уже оскомину набили. Оставь песни для свиней и кабанов.

— Нева, прошу, я всё понял! — мужчина почти умолял. — Виноват, признаю! Но верни меня, клянусь — этого больше не повторится.

Нева равнодушно повернулась к джипу.

— Я подумаю. А пока, — она бросила взгляд на блеющую овцу, — твои друзья соскучились. Иди, составь им компанию.

Когда они садились в машину, Дейв не выдержал:

— А в чём он провинился?

— Уснул на посту. Дважды, — последовал сухой, как выстрел, ответ. — В первый раз на территорию проникли чужаки. Завязалась перестрелка, и мы потеряли одного своего. Во второй раз он снова благополучно проспал визит незваных гостей. Так что теперь его место — на ферме, быкам хвосты крутить. Для большего он не годится.

— К вам приходили беженцы? — спросил Дейв.

— Это были не беженцы, а бандиты и захватчики, — поправила его Нева. — Сколько их перебывало — не сосчитать. Все ломились с оружием в руках. И все теперь лежат в общей яме, пересыпанные известью.

— В куче с известью? — переспросил Дейв, с трудом переваривая услышанное.

— Ага, — безразлично бросила она. — Будет время — покажу. Обучающий наглядный материал.

— И вы... вы их всех убили?

— Пришлось, — голос Невы звенел сталью. — Каждому мы давали выбор: развернуться и уйти. В ответ получали автоматные очереди. Так что наше предложение тоже было железным: пуля в лоб. Бесплатно и без права на обмен.

— Чёрт... — выдохнул Дейв.

— Расслабься, — Нева вдруг ехидно ухмыльнулась. — Одну мы всё-таки отпустили. Она предложила слишком выгодную сделку. Выдохни, не всё так однозначно.

Она завела мотор, и её смех прозвучал остро, как лезвие.

Обратная дорога в госпиталь прошла в молчании, но на этот раз оно было другим — не тягостным, а задумчивым. Дейв все еще переваривал увиденное, а Нева давала ему эту возможность.

Когда они уже подъезжали к госпиталю, в рации раздался голос Вилли. Он был ровным и лишенным эмоций, как и полагается военному докладу.

— Нева, прием. Грег умер. Оба тела готовы к транспортировке в крематорий. Жду дальнейших указаний.

Дейв, сидевший рядом, слышал каждое слово. Он сжал кулаки, но не проронил ни звука, лишь стиснул зубы, глядя в окно. Боль была свежей и острой, но теперь она смешивалась с горьким пониманием — такова цена их нового шанса.

Нева, не глядя на него, взяла рацию.

— Поняла. Выполняйте. Конец связи.

Она отложила рацию и, уже обращаясь к Дейву, сказала четко и ясно:

— Завтра утром я сама приду в госпиталь и поговорю со всеми. Объясню правила. Но сначала это должен сделать ты. Ты их знаешь, ты свой. Скажешь им, что мы готовы принять вас всех. Но есть условия: работать и подчиняться нашим порядкам. Без обсуждений.

Она свернула на парковку у госпиталя и заглушила двигатель.

— После разговора мы дадим вам время. Те, кто не готов остаться, могут уйти. Мы не держим. Остальных распределим по рабочим местам.

Она повернулась к нему, и ее взгляд стал пристальным, изучающим.

— Кстати, Дейв. Кем ты работал до... всего этого?

Вопрос прозвучал неожиданно. Дейв на секунду задумался, будто перебирая в памяти давно забытые образы.

— Инженером-механиком, — наконец ответил он. — Работал на заводе, обслуживал конвейерное оборудование. А в гараже все соседи свои машины мне доверяли. Руки, — он развел свои большие, покрытые старыми мозолями ладони, — помнят.

На лице Невы, впервые за этот день, промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— Инженер-механик... — протянула она, и в ее голосе появился новый оттенок — не снисхождение, а деловой интерес. — У нас как раз солнечная панель в госпитале барахлит, а Лора вечно ноет, что дегидраторы требуют настройки.

Она открыла дверь.

— Ладно. Иди отдыхай. И помни — завтра все решится.

Дейв кивнул, понимая тяжесть возложенной на него задачи. Ему предстояло не просто сообщить печальные новости, а стать мостом между двумя мирами — миром бесконечного бега и миром хрупкой, но настоящей жизни. И его собственные руки, навыки которых были бесполезны в мире беженцев, внезапно снова обрели ценность.

Глава 92. Пора определиться, мы не благотворители

Следующее утро в Пальмонте началось с привычной прохлады и тумана, окутавшего городок. Нева стояла у входа в госпиталь, прислонившись к стене, и смотрела на почти пустую пачку сигарет. Она вытряхнула одну сигарету, чиркнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку, чувствуя, как