Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

– хоть одного, хоть обоих, уж как там получится, – пускай провожает Инклито. Сими словами я довел свою повесть до настоящей минуты и далее намерен спать. Спать, и как можно дольше. Головы от подушки не оторву, пока будить не придут.

XI. В поле

Весь лагерь наш спит мертвым сном, но я уж очень боюсь сновидений. Минувшей ночью меня терзали кошмары, в которых я вновь до утра блуждал то в джунглях Зеленого, то по жуткому Граду Ингуми.

Кроме того, я ничуть не устал и спать не хочу совершенно. С чего бы мне уставать? Штурмовики наши – по крайней мере, большая их часть – шагали пешком, пока не начали валиться с ног, а я верхом ехал. С самого вчерашнего утра.

Разбудил меня давеча Инклито, нещадно колотя в дверь, а вопль его я услышал, еще не успев открыть, сидя в постели, зевая во весь рот:

– Сбежала! Сбежала!

О чем он, я понял сразу – и ведь заранее знал, или, по крайней мере, подозревал, что задумала Мора, еще накануне вечером, еще до того, как она покинула мою спальню, а после грохот копыт ее коня, галопом несшегося прочь, подтвердил мои подозрения как нельзя лучше. Да, я и пальцем не шевельнул, чтоб помешать ей… однако что, что я мог сделать?

Посоветовав Инклито успокоиться, я вместе с ним вышел наружу. Над горизонтом едва-едва брезжил рассвет, с темного неба падал редкий невесомый снежок. В конюшне суетились, путались друг у друга под ногами батраки, втроем седлая хозяйского коня. Римандо, топая ногами, сыпал руганью, а Эко молча седлал рослого мерина рыжей масти, судя по статям, способного обогнать хоть ветер.

– Я отыщу ее, – одним махом взвившись в седло, пообещал он. – Найду, куда бы ни ускакала, и приведу обратно.

Я хотел было спросить, не может ли он вначале домчаться до Ольмо, доставить по назначению письмо и поискать Мору на обратном пути, но он, не дослушав даже до середины, пришпорил коня, взял с места в галоп и вылетел на дорогу за ворота фермы.

Вскоре батраки оседлали и скакуна Инклито, коня, на мой взгляд, весьма неплохого, однако заметно уступавшего коню Эко по всем статьям. Инклито крепко стиснул мои плечи.

– Придется тебе, Инканто, взять все на себя. Езжай в поселение, пригляди, чтоб выступили. Переход они, что со мною, что без меня, одолеют, справятся, а я догоню вас в холмах, как только разыщу и привезу домой Мору.

С этим он тоже умчался прочь, а Римандо принялся шумно требовать, чтоб кучер Инклито отдал ему лучшего из оставшихся коней, однако кучер отказал ему наотрез. Понимая, что кучер рано или поздно обратится за поддержкой ко мне, я, все еще полусонный, оперся на посох и замер в ожидании.

Произошло это скорее рано, чем поздно, пусть даже кучер вначале пытался призвать на помощь Перито и Сборсо.

– Так не могу же я, сударь! Как я могу?.. Кони же ж не мои, так ведь, сударь? Не могу я позволить кому угодно взять коня да ускакать, только потому что…

– Я же на поиски хозяйской дочери собираюсь ехать, чтобы домой ее привезти, – повторил Римандо, по меньшей мере, в десятый раз. – Вот, клянусь Пасом, была бы при мне сабля, в капусту б вас всех порубал!

Я, покачав головой, обратился к кучеру:

– Аффито, хозяин оставил меня за старшего. Ты сам слышал. Спорить с этим не станешь?

– Ни в коем разе, сударь, – ответил он, с явным облегчением воспользовавшись возможностью переложить ответственность на кого-то еще. – Как скажешь, мастер Инканто, так я и сделаю. Со всем моим удовольствием.

– Прекрасно.

Обратившись к двум прочим батракам, я поинтересовался, как их зовут, и получил от обоих схожие заверения.

– Итак, сколько у вас в наличии лошадей – неважно, хороших, плохих или средних?

– Четыре головы, сударь.

– И осел. Знаю, осел в хозяйстве есть тоже: с полдюжины раз уже слышал, как он ревет, пока гощу здесь.

– И осел, сударь, и еще мулы.

Кивнув в знак одобрения, я повернулся к Римандо.

– Скажи, считаешь ли ты себя штурмовиком, бойцом из орды Бланко? В отсутствие Инклито ордой Бланко командую я. Сегодня с утра мне поручено собрать ее и выступить навстречу дюко, в холмы, отделяющие ваше поселение от Сольдо. В силу причин, чересчур очевидных для объяснения, Инклито отнюдь не хочется, чтобы штурмовики дюко жгли фермы и разоряли округу. Ты же – разумный, отважный молодой человек из хорошей семьи – можешь оказать мне неоценимую помощь. И если согласишься повиноваться мне, как подобает верному своему долгу штурмовику, я немедля, не сходя с места, готов назначить тебя своим заместителем.

Тут он, пусть ненадолго, всего-то на пару секунд, сумел встретиться со мною взглядом.

– Я хочу разыскать девчонку, угнавшую моего коня.

– Да, знаю, знаю. Что ж, если ты настаиваешь на погоне за нею – пешком, поскольку позволить тебе забрать любое из наших животных я не могу, – препятствовать не стану. Не стану, однако же доложу о твоем неповиновении, как только мы вчетвером доберемся до Бланко, а после, когда нас догонит Инклито, сообщу обо всем и ему.

Не в силах больше смотреть мне в глаза, Римандо отвел взгляд в сторону, однако в намерениях еще колебался.

– Грозить наказанием не буду, – продолжил я. – Скорее всего, наказывать тебя никто не станет, да и наказывать тут, по сути, не за что, однако, когда ты доживешь до моих лет и твои соседи начнут вспоминать тех, кто отважно вышел навстречу смертельной опасности, грозившей всему Бланко, твоего имени не вспомнит никто. Напротив: вопросы, сомнения, шепотки за спиной… Неужто ты не предпочтешь, чтоб твое имя славили?

Римандо, шумно, сквозь зубы вдохнув, вытянулся в струнку и отсалютовал.

– Ладно. Слушаюсь, сударь. Приказывай, сударь.

Я отсалютовал в ответ, коснувшись навершием посоха правой брови.

– Некоторые из местных называют меня «стрего», – продолжил я. – Нет, я вовсе не чародей, однако порой мне открывается нечто, сокрытое от других. Вот как сейчас, сию минуту.

– Так точно, сударь!

– Позволь я тебе отправиться в погоню за Морой, ты не сумеешь ни вернуть ее в безопасное место, ни даже найти ее. Говорю сие отнюдь не затем, чтоб принизить твои способности – напротив, знаю, что юноша ты дельный, причем знаю об этом лучше тебя самого. Говорю так, поскольку такова истина.

– Так точно, сударь! – повторил Римандо.

– Не выйдет это ни у ее отца, ни у Эко. Могу лишь надеяться, что никто из них не погибнет,