Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

из Сольдо командира разоружили, взяли под стражу, и теперь дело только за мной. Меня приглашали как можно скорее прибыть и выступить перед собравшимися, да так настойчиво, что спустя еще минуту-другую, наверное, подхватили бы и понесли на руках.

На это я ответил, что, хоть и возглавляю в настоящий момент орду Бланко, на переговоры, кроме меня, лучше бы пригласить еще двух ее предводителей, чтобы никто не смог упрекнуть меня в превышении полномочий. (Тут нужно отметить, что прежде я вызвал к себе намеченных кандидатов и заручился искренним согласием обоих.)

В их лагере на сей счет ничего сказано не было, и посему присланные отправились восвояси доложить обо всем своим офицерам.

Вернувшись обратно в самом разгаре утра, они привели с собой офицера наемников, некоего капитана Купуса. Невысокий, кряжистый, с виду он похож на кого угодно, только не на военного, но мыслит, судя по нашему с ним разговору, трезво, на несколько ходов вперед. Подчиненные, относящиеся к нему с явным уважением, говорят, что храбр он, как гус.

Начал он со встречного предложения, отметив, что наш генерал Инклито, один из первых среди жителей Бланко, у них в плену. Их сторона, сообщил он, согласна позволить ему, а также его дочери, присутствовать на переговорах, что я наверняка сочту справедливым.

– Думаю, ты согласишься, что так выйдет по справедливости, – прибавил он.

Естественно, я ответил, что решать сей вопрос не мне, и попросил приглашенных командиров орды Бланко (зовут их Белло и Виво) высказать свое мнение. Оба, как я и надеялся, ответили, что Инклито могли запугать – откуда нам, дескать, знать, чем ему там грозили? Да, оба они будут рады его присутствию, как и присутствию Моры, но сами присутствовать на переговорах должны тоже. Споры об этом вертелись по кругу около часа, и наконец нас согласились принять всех втроем, при условии, что мы пойдем безоружными и позволим себя обыскать.

Дабы ускорить дело, я одолжил капитану Купусу, Гораку и остальным лошадей, чем, кажется, весьма впечатлил парламентеров. Пока лошадей седлали и так далее и тому подобное, мне представился случай спрятать азот – а куда, в силу причин, вполне очевидных, указывать не стану.

Переговоры, невзирая на легкий снегопад, устроили под открытым небом. Сиденьями Купусу, еще четырем офицерам наемников, Белло с Виво и мне послужили уложенные кругом камни. Не обнаружив среди собравшихся ни Инклито, ни Моры, мы тут же попросили привести их.

Просьба сия привела к первому из величайших сюрпризов того дня, так как девочка, приведенная вместе с Инклито, оказалась не Морой, но Фавой. Разумеется, я постарался не утратить самообладания и, надеюсь, совладал с выражением лица куда лучше, чем Белло и Виво. Мы (разумеется, именуя Фаву Морой) настояли на том, чтоб им с Инклито тоже предоставили сиденья, после чего прочие наемники сгрудились вокруг нас и выжидающе умолкли.

Дождавшись тишины и порядка, мы начали знакомить Инклито (и, разумеется, всех, кто нас слышал, хотя старательно делали вид, будто обращаемся к нему одному) со сложившимся положением дел.

Тем утром, когда он уехал из дому, я, согласно его приказаниям, отправился в Бланко, ожидая обнаружить орду Бланко собравшейся и готовой к походу. Увы, дожидалась меня лишь неполная сотня человек, причем более половины – наемники. На совещания с самими разными людьми у нас с заместителем ушло добрых два часа, однако все наши старания увеличили собравшееся воинство всего-то на сорок два человека. Тогда мы собрали первых лиц поселения, едва ли не силой принудив не желавших участвовать в общем совете прийти. Перво-наперво я описал им в подробностях опасность поражения – серьезнейшую опасность полного истребления раздробленных, разделенных немалым расстоянием отрядов одного за другим вражескими силами, небольшими в сравнении с их общим числом, но намного превосходящими численностью каждый из отрядов в отдельности.

После этого я объявил, что мы с наличными силами немедля выступим навстречу силам дюко, сколь бы они ни были велики, и в меру сил постараемся предотвратить вторжение. На случай же, если нас одолеют… Тут я откровенно признался, что именно этого и ожидаю, и посоветовал поселенцам отдаться на милость дюко Ригольо – глядишь, он и позволит хоть некоторым сохранить за собою дома, мастерские, лавки и фермы.

После чего мы, двадцать человек верхами и девяносто шесть пеших, построились и выступили в поход.

Инклито, нахмурившись, покачал головой.

– Рисковали вы жутко.

Я ответил, что сие замечание весьма любезно, однако он не хуже меня знает: служба штурмовика в том и состоит, чтоб рисковать, исполняя долг. (По-моему, на слушавших нас это произвело весьма благоприятное впечатление.)

Фава осведомилась, не пошли ли мы без спешки, чтобы отставшие смогли догнать нас.

Я покачал головой.

– Напротив, шли мы как можно скорее, а конные выехали вперед – на разведку и чтобы собрать с попутных ферм всех добровольцев, кого удастся уговорить отправиться с нами. Так, быстрым маршем мы добрались почти до границы последних полей и только там встали лагерем.

К этому Белло добавил, что идти нам для этого пришлось до полуночи, а наутро подняться вместе с Коротким Солнцем.

– А я со своими бойцами вышел из Бланко позже, около трех пополудни, – добавил Виво, – отчего нам и удалось догнать Инканто, когда он остановился здесь. Остальные решили подождать и выступить утром, и, надо полагать, выступили.

– Нынешний лагерь мы разбили там, где остановились следующим вечером, – пояснил я Инклито. – Несколько пастухов предупреждали, что враг неподалеку, и мы выслали вперед патрули, чтоб выяснить, где именно.

Купус, звучно откашлявшись, оглядел товарищей-офицеров и перевел взгляд на нас.

– Вчера ночью ты сказал кое-кому из наших, что намерен сокрушить нас. Сам я при том не присутствовал, но от других о том слышал. Сколько у тебя тогда было бойцов?

– Примерно две с половиной сотни, – ответил я, причем ничуть не солгал, хотя, говоря о сокрушении врага, еще не знал правды.

– И ты думал одолеть нас таким числом?

– И даже вдвое меньшим, – объявил я.

– Как?

Я покачал головой.

– Я обещал не биться с вами, капитан, но вы-то не биться со мною не обещали.

Кто-то из слушавших – кажется, Чаку – бурно запротестовал.

– Кроме разве что нескольких моих друзей среди вас, – вспомнив о нем, уточнил я. – Но ты, капитан Купус, уж точно подобных обещаний мне не давал.

– Думаешь, люди, о которых он говорит, – все его силы? – во весь голос спросила Фава. – Ну и глупо. Слов нет, как глупо. Говорила же: мы с отцом остаемся у вас только потому, что Инканто так хочет. А