Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

– И еще караульные, – прибавил Римандо. – Караулы вокруг лагеря выставлены наверняка, или ими командуют самые безмозглые остолопы на Синем.

Валико согласно кивнул.

– Один по нам выстрелил, сударь. Попробовал я было подобраться поближе, а он – стрелять. Поэтому мы и вернулись.

– Как можно быстрей, – с усмешкой прибавил Римандо.

– Никак нет, сударь. Засаду устроить пытались на случай, если за нами отрядят погоню, только не дождались никого.

Подъем к теснине между холмами оказался изрядно крут, и я задолго до того, как мы достигли цели, рассудил, что, даже откатив в сторону валуны и выкорчевав кусты, лошадей и вьючных мулов здесь не провести – для этого потребовалось бы по меньшей мере прокладывать настоящую дорогу.

– Надо было тебе осла взять, сударь, – заметил Римандо.

– Твоя правда, надо было. Я как раз начал жалеть, что в Бланко мне коня выделили. Знать бы заранее, отказался бы наотрез.

Одолев особо крутой участок склона, Римандо протянул руку мне, и я с благодарностью принял помощь.

– А можно было поехать на одном из мулов Инклито, и этот вариант, скорее всего, оказался бы лучшим из всех возможных. Как звали ту мулицу? Бруна? Очевидно, эта кличка означает бурую масть. Но, как бы там ни было, мне бы она, пожалуй, вполне подошла.

– Все, – донесся сверху голос Валико. – Дальше тебе уже не пройти.

– Надо бы выставить здесь караульного, – сказал я Римандо. – Нет, лучше двух. По меньшей мере двух и подальше один от другого, чтоб не болтали. Вернемся в лагерь – будь добр, распорядись.

– Поскольку лейтенант Валико опасается, как бы кто-нибудь не сумел перебраться оттуда к нам?

– Именно.

Ноги мои изрядно ослабли, однако при помощи посоха мне удалось вскарабкаться на последний из валунов и даже встать во весь рост, не упав. Отсюда сквозь ветви терновника виднелся Зеленый, поначалу мутный, расплывчатый, но с каждой секундой светивший все ярче, все сильней наливавшийся злобой. Маячивший между вершинами холмов – вернее, некогда в прошлом одного холма, разделенного надвое иссохшим, заваленным валунами, заросшим терновником руслом ручья, – он, как ни странно, живо напомнил мне прицельную мушку иглострела. Именно этот образ я и постарался (и до сих пор стараюсь) сохранить в памяти, дабы забыть его джунгли, ужасающие утесы, болота, кишмя кишащие ядовитыми гадами, – бессчетные лиги тростников, тысячелетних деревьев и тухлой стоялой воды, в которой плодятся ингуми.

– Ничего, если я погляжу, далеко ли еще сумею пробраться, сударь? – негромко окликнул меня ушедший вперед Римандо.

По-моему, я ухитрился кивнуть. Возможно, даже что-то ответил.

И тут…

Казалось, легкий поворот головы раздвинул, разметал кусты в стороны. Слева и справа они росли по-прежнему густо, но посредине расселины, там, где в сезон дождей бурлила вода, мерцал нефритовой бусиной диск Зеленого. Пройдя в его сторону еще пару-другую шагов, Римандо робко раздвинул в стороны колючие ветви, хотя вполне мог бы попросту обойти их, внезапно остановился и, словно не в силах совладать с отвращением, отвернулся.

Я, раз или два приняв чуть левее либо правее, подошел к нему, и он уставился на меня во все глаза.

– Возвращайся немедля в лагерь, – велел я. – Не забудь выставить караулы. Не забывай, что враг самое большее в двух лигах. Подними часть бойцов: пусть охраняют остальных. Не вернусь до ростени, прими командование на себя и командуй, пока жители Бланко не поручат возглавить орду кому-то еще.

Развернувшись, я поднялся по пологому склону чуть выше, остановился и помахал им с Валико, зная, что в ореоле Зеленого за спиной оба разглядят меня наверняка. Тут сверху и донесся крик Орева:

– Шелк? Шелк?! – кричал он совсем как в ту ночь, когда Шелк бросил нас у входа в подземелья.

Я замахал ему, но Ореву не удавалось пробиться ко мне сквозь кустарник, пока я не поднял посох за самый кончик, так что навершие оказалось высоко-высоко над головой. Стоило Ореву устроиться на привычном насесте, я опустил его вниз, к себе, и спросил, отыскал ли он Взморник.

– Найти – нет. Петь – нет.

– Прекрасную однорукую девушку с золотистыми волосами?

– Найти – нет, – уныло прокаркал Орев. – Мокр-р-ро. Др-рянь. Птичка… мокр-р. Плавать – нет.

Очевидно, она вернулась обратно в море, и больше я ее не услышу. Тут бы, наверное, радоваться, но вот поди ж ты – пишу, и на сердце щемит.

Враг разбил лагерь выше по склону, несколько дальше к северу. Остановившись там, где кусты терновника поредели, я сумел как следует, без спешки, рассмотреть лица немногих бодрствовавших. Вскоре среди них обнаружились знакомые – один, другой. С минуту, если не больше, я тщился вспомнить не только лица, но и связанные с оными имена, затем один из караульщиков заметил меня, и я благословил его, начертав в воздухе символ сложения.

Караульный, держа пулевое ружье наготове, подошел ближе – так близко, насколько позволяли кусты.

– Раджан? Это ты, сударь?

– Да, – подтвердил я. – А ты, стало быть, больше не в найме у Хари Мау?

Караульный настороженно кивнул.

– Но он с тобой расплатился? Деньги ты получил сполна? Если нет, я сам при первой же возможности вернусь с тобою в Гаон, и мы их получим.

– Со мной рассчитались полностью, – ответил он.

Тем временем к нам направился еще один из бойцов. Держался он не столь настороженно, однако пулевое ружье с собой прихватить не забыл. Ясное дело, пока я хоть как-либо проявлял страх перед ними, доверия ко мне от них ждать не стоило, и посему я, двинувшись вперед, выбрался из зарослей терновника.

– Помнишь меня, раджан? – спросил подошедший вторым. – Я – Чаку.

Явно гаонское имя, не говоря уж о чалме на гаонский манер, не оставляли сомнений, и я, ответив «конечно», спросил, какими ветрами его, гаонца, занесло сюда.

– Так нас, гаонцев, тут куча, раджан. Бои-то кончились, а работы там на всех не найти, вот мы и решили пойти с теми ребятами заработать дольку-другую.

– А меня зовут Горак, – сообщил первый. – Ты говорил с нами, перед тем как мы пошли воевать.

Тут к нам подтянулись и другие бойцы.

– Лицо твое я помню прекрасно, – отвечал я, – и, полагаю, имя вспомнил бы тоже, будь у меня чуточку больше времени.

– А со мной ты, раджан, остановился поговорить, когда осматривал окопы, – напомнил третий из штурмовиков. – Дождь еще лил, будто боги решили на нас все помои, что за год скопились, выплеснуть разом, помнишь?

Я заверил его, что такого вовек не забуду, и спросил, не знаком ли он, или кто-либо из остальных, с Эко.