Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Но через четыре дня, когда уже был готов продолжить путь, ощутил ограничения. Они не были внешним. Местные всё так же охотно пускали гулять его во все стороны. Но Ёрдел чувствовал себя скованным, будто кто-то более сильный держал его. Хаги несколько раз подходил к воротам, но давление усиливалось. Он мог бы попытаться прорваться, но подозревал, что проиграет. И решил немного выждать и выяснить, что же за могущественное существо живёт здесь.

Но тоска по Лоэзии с каждым днём всё сильнее ворочалась в его частично окаменевшем сердце. Ёрдел хотел домой. Чтобы Лоэзия в птичьем облике сидела у него на плечах и закрывала крыльями его голову. Ах нет, беременная она не может оборачиваться. Но он мог бы лежать на её коленях и, прижавшись ухом к её животу, слушать биение новой жизни. Жизни, которая пошла от него — не очень-то живого.

Он хотел вернуться к теплу. А здесь всё было чужое и холодное.

Чуткий слух уловил едва слышно шевеление, колебание воздуха, и Ёрдел посмотрел наверх. Сперва он увидел небольшое пятнышко, собранное из блеклых пылинок. На облачко пудры похоже, когда та слетает с пуховки перед тем, как лечь на носик Лоэзии. Пятно разрослось, стало плотнее и немного поменяло очертания. Через некоторое время тьма уже не могла сглаживать его линии, и Ёрдел различил что-то похожее на фигуру женщины, но решил не верить глазам: видел он хуже, чем слышал.

И всё же, когда свет опустился ниже, мужчина понял, что это действительно фигура и, возможно, женская.

А ещё он ощутил то самое могущество, которые сковывало его эти дни. Неужели это то существо, присутствие которого он чувствовал?

На каменный пол мягко ступила босая нога, полы белых, сияющих одежд бесшумно коснулись поверхности и потянулись за величественно поплывшей вперёд женщиной подобно водам, окружавшим корабль. Волосы клубились за спиной как плотный утренний туман над рекой, и весь облик женщины олицетворял собой раннее время на рассвете, когда уже поднималось солнце, но и ночь вместе со скрытыми в её тьме тайнами и шорохами ещё не отступила и пугала воображение смертных миражами и спрятанными в белой дымке ужасами. Даже лицо женщины постоянно менялось, как перетекавший в воздухе туман. Недвижимыми и неизменными оставались только прозрачно-зелёные, словно из камня выточенные глаза, не имевшие ни зрачка, ни белка.

— Не боишься? — очертания губ менялись так быстро, что нельзя было понять, улыбается ли женщина, но в голосе слышалось веселье. — Какой интересный смертный… Кто ты? Я знаю всё в этом мире, но таких, как ты, не встречала. Ты создание Реевесуора[1]? Вроде бы похож, но и… отличаешься.

— Я хаги, — коротко ответил Ёрдел.

Тихий вздох наполнил пространство. Женщина, хотя Ёрдел больше воспринимал её как существо, обошла его.

— Как меняются создания с веками, — с явной завистью прошептала женщина. — Только мы остаёмся неизменными. Разве это справедливо?

Её зависть показалась Ёрделу опасной.

— Я не похож на остальных хаги. Искалечен, — пояснил он.

— О! — с истинным состраданием выдохнула женщина. — И я искалечена. Все мы здесь покалечены и изломаны. Знаешь, кто я?

Она обошла Ёрдела, села перед ним на корточки и подпёрла щёку узкой ладонью. Мужчине показалось, что часть пальцев у неё срослись между собой.

— Меня зовут Идоара, я Госпожа этого города. Вы, смертные за пределами Хоётора, уже не помните нас, безумных духов, но когда-то каждый знал меня — духа, способного исправить любой вред, нанесённый миру силами богов, духов или смертных, — и ядовито добавила: — Почти всех смертных. Проклятые маги, творение родителей!

Она яростно взметнулась, одежды заклубились вокруг неё и резко опали. Продолжила она уже спокойнее:

— Нет, они не проклятые и очень полезные. Нет-нет… — голос подрагивал.

Ёрдел напрягся. Будучи сам не очень нормальным, он хорошо ощущал ненормальность других. В поведении женщины было что-то опасное, что невозможно было контролировать. Сумасшедшая? Или просто сильно обиженная и порабощённая своими эмоциями?

— Просто я не могла исправить то, что сотворили они, — по лицу запрыгала улыбка, превращавшаяся то в весёлую, то в злую, то в жалкую… Сотни оттенков за пару мгновений. — Но я совладаю и с этой силой. Пусть Родители и сделали её неприкосновенной для богов и духов, но я совладаю. Ко всему можно найти ключ, да? Твоя сила тоже особенная. Я чувствую её, могу давить на неё, но не могу взять. Что это? Расскажи мне. А лучше… поделись ею. Я могу щедро тебя наградить.

Наградить? Было бы неплохо, отправь она его обратно в Салею. Но она просит о невозможном. Как он отдаст силы, которые его тело берёт у самой земли? Как он отдаст ту часть сил, которую ему дали камни, ставшие его плотью?

— Я не могу, — честно ответил он.

— Почему? — женщина резко присела перед ним и подалась вперёд, обдав запахом влажной от росы травы. — Ты ничего не хочешь?

В какой-то мере это правда. Он мало чего хотел. И ничего из желаемого Госпожа этого места не могла ему дать. Большую часть его желаний могла исполнить только Лоэзия.

— Не хочу.

— Ты лжёшь! — крик раскатился по помещению. — Смертные всегда чего-то хотят, всегда чего-то жаждут! Ради своих желаний вы идёте на страшное! Знаешь, что делали те, кто хотел, чтобы я поделилась с ними толикой своих сил или знаний? Они были готовы предавать, убивать, отдавать в жертву тех, кого любят. Я знаю всё о сути смертных!

Ёрдел не спорил, хотя не верил, что любимой можно пожертвовать.

— Мне нужна, нужна твоя сила! — подвижное лицо женщины исказилось, голос задрожал в исступлении. — Этот мир так покалечен. Ты сам покалечен! Я могу всё-всё поправить. Мне просто нужно получить власть над тем, чем я не могу управлять. Отдай её мне, ты не пожалеешь. Я награжу тебя. Только желай чего-нибудь.

Странно, но чем больше женщина теряла контроль над собой, тем большую свободу Ёрдел ощущал. Он уже мог пошевелить собственными силами, добраться невидимыми щупами до стен и даже найти дверь. Пора бы и уходить. Он подтянул повыше край одеяла и тем привлёк внимание Госпожи. По её лицу расползлась чёткая насмешливая улыбка.

— О, я могу дать тебе и