Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Я киваю. И теперь, кажется, точно все. Так легко мне никогда не было.

На этих словах его лицо мягко меняется. Что-то теплое, глубокое проходит во взгляде, и он сильнее притягивает меня к себе.

— Тогда это действительно хороший день.

— Замечательный день.

В следующий миг где-то дальше по саду раздается первый, глубокий звук рояля. Он ложится на шум голосов так неожиданно, что разговоры рядом на секунду сами стихают. За роялем сразу мягко вступает виель.

Я поворачиваю голову на звук и сразу нахожу их глазами.

Под открытой аркой у дальнего края сада, где вечерний свет уже ложится мягче и золотистее, за черным роялем сидит Адарис. Рядом с ним стоит Элария с виелью в руках, слегка повернувшись к нему плечом. Ее лицо светится мягким вниманием, смычок идет плавно и уверенно, а музыка между ними звучит не как выступление для гостей, а как что-то слишком личное, случайно ставшее слышным всем.

В груди от этого зрелища разливается тепло.

— Потанцуй со мной.

Я резко смотрю на Каина, и от неожиданности у меня вырывается нервный смешок.

— Это плохая идея.

— Почему?

— Потому что я не танцевала, Каин. Никогда.

Он смотрит на меня секунду, будто ждет, не шучу ли я, а потом на его лице медленно появляется улыбка, в которой нет ни капли насмешки. Только интерес и что-то еще более опасное — удовольствие от того, что теперь у него есть еще одна вещь, которую он может делать со мной первым.

— Никогда? — переспрашивает он.

Я качаю головой, чувствуя, как щеки уже предательски теплеют от одной только мысли о том, что сейчас окажусь у всех на виду и совершенно не буду понимать, куда ставить ноги.

— В Луциоре, знаешь ли, не было привычки устраивать балы, — говорю я, стараясь звучать сухо, но уже сама слышу, что в голосе слишком много смущения. — А потом как-то не случилось подходящего вечера, чтобы кто-то решил научить меня кружиться под музыку перед толпой людей.

— Тогда тем более. Первый танец у тебя будет со мной.

Он уже кладет ладонь мне на талию, словно заранее знает, что я все равно не уйду. Я смотрю на него с нарастающим недоверием, в то время как музыка рояля и виели заполняет сад все шире, подталкивая людей к движению.

— Каин, я серьезно, — говорю я тише. — Я не умею. Совсем. Я сейчас наступлю тебе на ноги, запутаюсь в платье и опозорю тебя перед всем Веларроном в день свадьбы.

Он наклоняется ближе.

— Во-первых, ты не способна меня опозорить. Во-вторых, если ты наступишь мне на ногу, я переживу. В-третьих, сегодня ты моя жена, а значит, если кто-то решит смотреть слишком внимательно, это уже будет его проблема, не твоя.

Я не удерживаю улыбки, хотя все еще качаю головой.

— Ты невозможен.

— Да, — соглашается он без малейшего смущения. — И я все еще жду танец.

Я выдыхаю, глядя мимо него туда, где уже несколько пар начинают осторожно двигаться по гладкому камню между столами и цветами. Теоден, конечно, первым тянет Эрис ближе к себе, но та только поднимает брови и явно велит ему даже не мечтать о резких движениях.

Я снова перевожу взгляд на Каина.

Он ждет. Не давит. Не торопит. Просто стоит рядом с этой своей спокойной уверенностью, от которой мне всегда труднее всего сопротивляться.

— Хорошо, — сдаюсь я наконец. — Но потом не жалуйся.

Он берет мою руку в свою, другой ладонью уверенно ведет меня ближе, и в следующий миг я уже стою вплотную к нему. Мои пальцы сначала слишком напряженно цепляются за его плечо, и я сама замечаю, как деревянно держусь.

— Расслабься, — произносит он, крепче сжимая мою талию. — Это не бой.

— Ты бы удивился, как сейчас с этим спорит мое тело.

Он тихо выдыхает что-то похожее на смех, потом двигается первым, медленно и так мягко, что я не замечаю самого начала.

— Смотри на меня, — говорит он. — Не на ноги. Не на гостей. Только на меня.

— Это коварный совет.

— Почему?

— Потому что, если я буду смотреть только на тебя, я вообще забуду, что должна делать.

В этот момент он делает еще один плавный шаг, ведя меня за собой, и я, сама не ожидая, двигаюсь следом. Потом еще раз. И еще. Медленно и без спешки, будто он действительно заранее просчитал, как подстроить свой ритм под мою неуверенность.

Я всматриваюсь в его лицо, стараясь удержаться именно на нем, как он и велел. На линии губ, на спокойном взгляде, на той внимательности, с которой он следит за мной. Музыка рояля под пальцами Адариса становится глубже, а виель Эларии уводит мелодию выше.

— Вот так, — произносит Каин, когда я в очередной раз двигаюсь вместе с ним без ошибки. — Видишь? Ты уже танцуешь.

Я смотрю на спокойную собранность его лица, на ту уверенность, с которой он держит меня, и именно от этого внутри снова поднимается мысль, слишком важная, чтобы отложить ее на потом.

— Каин... я... — начинаю я, чувствуя, как слова цепляются друг за друга от самой их серьезности. — Ты уверен, что хочешь этого?

Он смотрит на меня внимательнее, сразу понимая, что речь уже не о танце.

— Ты об обряде слияния? О том, чтобы слиться с твоей душой, телом и кровью окончательно?

Я едва заметно киваю.

— Да.

— Я даже не сомневаюсь.

— После этого я перестану ощущать других так, как ощущаю сейчас. Я стану полностью зависеть от тебя, пока Рогнар не разберется и пока я не научусь жить собственным имфирионом. Если вообще научусь. Это уже не просто клятва, Каин. Не просто связь, которую можно носить как красивый знак. Это будет очень глубоко. Слишком глубоко. И я не хочу, чтобы ты шел на это, не понимая, что именно выбираешь.

— Тут даже не нужно сомневаться. Если речь идет о том, чтобы разорвать твою связь с Мирель.

— Каин...

— Нет, послушай меня, — произносит он уже тише, но так, что я сразу замолкаю. — Ты говоришь об этом так, будто предлагаешь мне жертву, которую я должен долго обдумывать, взвешивать и, возможно, великодушно принять. Но для меня все гораздо проще. Пока в тебе живет нить,