Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— И в-третьих? — спросил Остап.

— В-третьих, развитие. При мне Смоленск станет ещё более важным торговым центром. Я буду заключать договоры с соседними княжествами, привлекать заморских купцов, строить новые пристани и склады.

Купцы слушали внимательно. Мои предложения были конкретными и выгодными для них.

— Звучит хорошо, — сказал наконец Семён. — Но есть одна проблема. Ты… ты владеешь силами, которые многие не понимают. Это может отпугнуть иноземных торговцев.

— А может, наоборот, привлечь, — возразил я. — Маг на престоле — это гарантия того, что договоры будут соблюдаться. Кто осмелится обмануть князя-чародея?

— Есть в этом смысл, — задумчиво сказал Борис. — И потом, мы видели, как ты с изменниками поступил. Быстро и справедливо.

— Тогда я могу рассчитывать на вашу поддержку?

Семён помолчал, советуясь глазами с товарищами, потом кивнул:

— Можешь. Торговое сословие будет за тебя голосовать.

— Благодарю, — ответил я. — Не пожалеете.

От торговцев я отправился к Агафье Ростиславне. Она жила в небольшом, но уютном доме рядом с Борисоглебским собором. Дом был скромным — видимо, племянница князя не стремилась к роскоши.

Агафья встретила меня в горнице, украшенной иконами и ткаными коврами. На ней было простое чёрное платье — траур по дяде ещё не закончился.

— Проходи, родич, — сказала она, указывая на лавку у стола. — Садись, поговорим.

— Благодарю за приглашение, — ответил я. — Полагаю, у тебя есть что-то важное.

— Есть, — кивнула Агафья. — Завтра вече, и мне нужно понять — стоит ли тебя поддерживать.

Прямота мне нравилась. С такими людьми проще иметь дело.

— А что тебя смущает?

— Многое, — честно ответила она. — Ты появился как снег на голову, за два дня перевернул весь город, устранил противников… Слишком быстро всё происходит.

— В кризисное время нужно действовать быстро, — возразил я. — Медлительность — враг успеха.

— Может быть. Но меня беспокоит не скорость, а методы. Ты использовал магию против Святослава Воронковича. Это произвело впечатление на народ, но…

— Но?

— Но церковь такого не простит. Митрополит Игнатий уже говорит, что в городе появился слуга тёмных сил.

Это была серьёзная проблема. В средневековом мире поддержка церкви была крайне важна.

— А что ты думаешь? — спросил я. — Считаешь меня слугой тёмных сил?

Агафья помолчала, изучая моё лицо:

— Не знаю. Ты не выглядишь злым человеком. И дела твои пока справедливые — изменников изобличил, народ защитил. Но сила твоя… она пугает.

— Сила — это инструмент, — ответил я. — Она может служить добру или злу, в зависимости от того, кто её использует. Я намерен использовать её для блага Смоленска.

— Намерен — это хорошо. Но как я могу быть уверена, что намерения не изменятся?

Вопрос был справедливым. Нужно было дать ей какие-то гарантии.

— Агафья, — сказал я серьёзно, — я понимаю твои сомнения. Поэтому предлагаю следующее — если ты поддержишь мою кандидатуру, я назначу тебя своим советником по внутренним делам. Ты будешь следить за тем, чтобы моя власть не превратилась в тиранию.

— Советником? — удивилась она. — Женщину?

— А почему нет? Ты умна, честна, знаешь городские дела. К тому же племянница прежнего князя — это придаёт моей власти дополнительную легитимность.

Агафья задумалась. Предложение было неожиданным, но привлекательным.

— А какие будут у меня полномочия?

— Широкие. Ты будешь отвечать за городское управление, суд, сбор податей. Фактически — управлять внутренними делами, пока я буду заниматься большой политикой.

— Это серьёзно, — сказала она. — Мне нужно подумать.

— Конечно. Но завтра уже вече, времени на размышления немного.

— Хорошо, — кивнула Агафья. — Если ты действительно готов дать мне такие полномочия, я поддержу твою кандидатуру. Но с условием — при первых признаках тирании я открыто выступлю против тебя.

— Согласен, — ответил я. — Более того — ты будешь иметь право созвать вече для моего смещения, если сочтёшь нужным.

— Тогда договорились, — протянула она руку. — Союз?

— Союз, — согласился я, пожимая её руку.

От Агафьи я направился к церкви. Нужно было как-то решить проблему с духовенством. Митрополит Игнатий мог серьёзно помешать, если настроит против меня верующих.

Борисоглебский собор встретил меня полумраком и запахом ладана. У алтаря служил молебен сам митрополит — пожилой человек с седой бородой и строгими глазами. Рядом стояли несколько священников помладше.

Я дождался окончания службы и подошёл к митрополиту:

— Владыка, можно с вами поговорить?

Игнатий внимательно посмотрел на меня:

— Виктор Ростиславич, не так ли? Тот самый, что магией пользуется?

— Тот самый, владыка. И хотел бы объясниться с вами.

— Объясняться? — митрополит поднял бровь. — А в чём, собственно?

— В том, что моя сила не имеет ничего общего с тёмными силами. Это дар божий, который я использую для защиты правды.

— Дар божий? — скептически переспросил митрополит. — Странный дар. В писании о таких дарах не говорится.

— В писании много чего не говорится, владыка. Но сказано — по плодам их узнаете их. Судите по делам, а не по способам.

Митрополит помолчал, обдумывая мои слова:

— И какие же плоды ты принёс Смоленску?

— Изобличил изменников, которые торговали интересами города. Восстановил справедливость. Дал людям надежду на лучшее будущее.

— Это, конечно, хорошо, — признал Игнатий. — Но методы…

— Владыка, — перебил я, — скажите честно — разве Давыд Ростиславич смог бы сделать то же самое? Или Святослав Всеволодович? Разве они смогли бы так быстро навести порядок?

— Может быть, и нет, — неохотно согласился митрополит. — Но зато они не пугали бы людей колдовством.

— А я кого-то напугал? — спросил я. — Народ меня поддерживает. Торговцы за меня. Даже часть бояр на моей стороне.

— Народ легко обмануть зрелищами, — возразил Игнатий. — А вот как ты будешь править дальше — вот в чём вопрос.

Нужно было переходить к конкретным предложениям:

— Владыка, если я стану князем, я обещаю следующее — церковь получит особое покровительство. Новые храмы, богатые пожертвования, защита от любых посягательств.

— И взамен?

— Взамен прошу не препятствовать моему избранию. Не обязательно поддерживать — просто не мешать.

Митрополит долго молчал, размышляя:

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я