Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Благодарю, владыка. Этого достаточно.

От церкви я отправился в самую сложную часть города — к младшим боярам. Эти люди традиционно поддерживали законных претендентов и с недоверием относились к самозванцам.

Собрание проходило в доме Микиты Борятинича — одного из влиятельных младших бояр. В горнице собралось человек двадцать — все владельцы небольших поместий, служившие при дворе князя.

— Зачем ты пришёл, чужак? — сразу же спросил хозяин дома. — Что тебе от нас нужно?

— Нужна ваша поддержка, — прямо ответил я. — Завтра вече, и я хочу, чтобы вы голосовали за меня.

— За тебя? — рассмеялся кто-то из собравшихся. — Да кто ты такой? Объявился неизвестно откуда, магией пугаешь людей…

— Я — Рюрикович, как и вы все, — спокойно ответил я. — И магия моя служит Смоленску, а не вредит ему.

— Рюрикович… — скептически протянул Микита. — Грамоты, может, и есть, но кто тебя знает? А Давыд и Святослав — князья известные, проверенные.

— Проверенные в чём? — спросил я. — В том, что один слишком мягок, а другой слишком горяч? В том, что ни один из них не смог навести порядок в городе за четыре дня междуцарствия?

— А ты смог? — ехидно спросил молодой боярин с надменным лицом.

— Смог. За два дня изобличил изменников, восстановил порядок, заручился поддержкой народа. Результат налицо.

Бояре переглянулись. Спорить с фактами было трудно.

— Допустим, ты умеешь наводить порядок, — сказал Микита. — А что дальше? Как править собираешься?

— По закону и справедливости, — ответил я. — Каждый получит то, что заслуживает. Честные будут награждены, предатели наказаны.

— А что нам от этого? — прямо спросил молодой боярин. — Какую выгоду мы получим?

Вот и добрались до сути. Младшие бояре хотели знать, что им светит при новом князе.

— Выгода простая, — ответил я. — При мне способные люди будут продвигаться по службе независимо от родовитости. Кто служит верно — получает волости, чины, награды.

— А кто служит неверно? — спросил кто-то.

— Лишается всего и изгоняется, как Улита Воронковна и Ратибор Борискович.

— Жёстко, — заметил Микита.

— Времена жёсткие, — пожал я плечами. — Мягкость сейчас — роскошь, которую Смоленск не может себе позволить.

Бояре молчали, обдумывая услышанное. Наконец Микита спросил:

— А что конкретно предлагаешь тем, кто тебя поддержит?

— Новую систему управления, — ответил я. — Вместо старых волостей — новые должности, основанные на способностях. Воеводы, тысяцкие, посадники — все назначения по заслугам.

— И кто будет решать, кто чего заслуживает? — подозрительно спросил молодой боярин.

— Я, как князь. Но с учётом мнения думы и народного вече.

— А если мы не поддержим тебя? — спросил Микита.

— Ваше право, — ответил я. — Но подумайте — при Давыде вы так и останетесь младшими боярами без перспектив. При Святославе будете пушечным мясом в его авантюрах. А при мне получите шанс подняться.

Аргумент был убедительным. Молодые амбициозные люди всегда готовы рискнуть ради карьеры.

— Дай нам время подумать, — сказал Микита. — До завтра решим.

— Конечно, — согласился я. — Время у вас есть до полудня.

Последним пунктом моей программы была встреча с представителями ремесленных цехов. Эти люди составляли значительную часть городского населения, и их голоса на вече могли оказаться решающими.

Собрание проходило в доме старшины кузнецов — того самого, с которым я разговаривал в первый день. Здесь собрались мастера всех ремёсел — кузнецы, плотники, гончары, ткачи, сапожники.

— Здравствуй, князь! — приветствовал меня старшина. — Рады видеть тебя среди честного народа.

— И я рад встретиться с вами, — ответил я. — Ремесленники — основа любого города. Без вас Смоленск не был бы тем, что он есть.

— Приятно слышать, — сказал пожилой плотник. — Не каждый князь так думает. Иные считают нас просто источником податей.

— Я думаю иначе, — заверил я. — Ремесленники создают богатство города. И заслуживают уважения.

— Красивые слова, — заметил молодой ткач. — А что на деле будет?

— На деле будет следующее, — ответил я. — Во-первых, справедливые подати. Не больше, чем город может выдержать, и строго по закону.

— А во-вторых? — спросил гончар.

— Во-вторых, защита ремесленников от произвола. Никто не сможет отнять у вас мастерскую или заставить работать даром.

— И в-третьих? — подхватил кузнец.

— В-третьих, развитие ремёсел. Новые заказы, новые технологии, торговые связи с другими городами.

Ремесленники слушали внимательно. Мои предложения касались их прямых интересов.

— А что взамен просишь? — спросил старшина.

— Поддержки на вече, — честно ответил я. — И верной службы городу.

— С поддержкой понятно, — кивнул плотник. — А что значит верная служба?

— Выполнять княжеские заказы качественно и в срок. Не завышать цены. Делиться новыми знаниями с учениками.

— Справедливо, — согласился гончар. — А если кто из ремесленников провинится?

— Судить буду по закону, — ответил я. — Строго, но справедливо.

— Тогда мы за тебя, — сказал старшина. — Ремесленные цехи поддержат твою кандидатуру.

— Благодарю, — ответил я. — Не пожалеете.

Вечером я вернулся к Якуну усталый, но довольный. День прошёл успешно — большинство городских сословий склонилось на мою сторону.

— Ну как дела? — спросил Якун, наливая вина.

— Хорошо, — ответил я. — Торговцы за меня, ремесленники тоже. Агафья Ростиславна поддержит. Церковь нейтральна. Остались только младшие бояре — они ещё думают.

— А что с противниками?

— Давыд и Святослав готовятся к завтрашнему выступлению. Но у них мало шансов — слишком много людей уже определилось.

— Не рано ли радуешься? — предупредил Якун. — Вече — дело непредсказуемое. Там всякое может случиться.

— Может, — согласился я. — Но я готов к неожиданностям.

Утром следующего дня Смоленск проснулся в праздничном настроении. День вече всегда был событием — люди могли высказать своё мнение, послушать кандидатов, почувствовать себя частью большого дела.

К полудню Соборная площадь была полна народу. Собрались все — от богатых бояр до простых ремесленников. В центре площади построили деревянный помост, с которого должны были выступать кандидаты.

Первым слово взял Давыд Ростиславич. Мужчина средних лет, худощавый, с умным, но неволевым лицом. Он