"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Два дома, одна вещь: женят и записывают. Я за это голосовал, было дело. Кого женили, не помню. Обед помню. Баранина тогда была чудо как хороша.

И все посмотрели на Альену.

Не потому, что она судила. Потому что прошлой весной, когда Совет женил лорда Дейна, невесту давал дом Кер, и весь этот двор это помнил: и Совет, и вежливые, и Марга на крыльце, и Айра, которая ту свадьбу расстраивала своими руками. Госпожа Кер стояла с тростью, в шубе, как все, и смотрела в сторону ворот. На взгляды она ответила не сразу.

— Я полагаю, — сказала госпожа Кер.

Вчера на этом слове у неё кончились остальные. Сегодня она договорила.

— Дом Кер в этом больше не участвует.

Без нажима, и трость в руке не шевельнулась.

Тогда через двор прошла Адалис.

С тазом, как ходила теперь всякое утро из прачечной, с красными по локоть руками, столичной походкой: будто ей здесь должны. Она не остановилась и таза не поставила. Она сказала это матери на ходу, через весь двор, тем же голосом, каким осенью показывала Айре походку:

— Кандидат один, матушка. Другого нет. — Она кивнула на крыльцо поварни, не глядя. — Вон стоит. С миской.

Весь Совет повернул к крыльцу головы. Разом, всеми шубами.

С миской Айра и стояла. И как раз в эту минуту у неё во рту была полная ложка.

Овсянка пошла не в то горло. Не вся: половина легла ей на грудь, на синюю форму, аккуратно, посередине, с маслом. Айра согнулась над миской и закашлялась, честно и надолго. Совет ждал. Стоял в снегу и ждал, пока она прокашляется, весь, до последнего лорда: такого с ним ещё не бывало, а если бывало, то без неё. Тай стукнула её половником между лопаток, от души: у Тай это называлось помочь.

А? Что? Чего?

Это она подумала, когда снова смогла дышать. Марга говорила: начнётся. Вот и началось. Ложка, между прочим, была последняя, вот что обидно. Вслух она не сказала ничего: сперва было нечем, потом незачем. Зато лицо, надо думать, сказало за неё, и лицо это было ей отлично знакомо: она даже проверила. Кот сидел на краю короба и глядел на неё точно так же. Уши торчком, глаза круглые, и в них ничего. Ни испуга, ни вины, ни понимания: слово сказали, а понимать его никто не обещал. Кот, похоже, был того же мнения.

Мы с тобой, выходит, одинаково слышим. Ну и хорошо. Хоть кто-то во дворе меня понимает.

— Давно пора!

Тай, на весь двор, с крыльца, на два половника, и Брек с плаца промолчал: он, поди, тоже так думал.

Совет забухтел. Негромко, по-столичному, в муфты. «Из ниоткуда». «Ни за каким домом». «С такой дом Дейн вещь держать не может, у неё дома нет, куратор сам говорил». Лавка так бухтит, когда ей вместо серебра суют расписку на дом, которого никто не видел, и Айра слушала это со странным чувством: её сегодня торговали вслух, при ней, и торговали дёшево.

— Дом Сол в Реестре есть, — проговорил Дейрус.

Не ей, а домам, тем голосом, каким читал им всю зиму. Он делал то, что делал всегда: помнил наизусть то, что другие держат в бумагах, и говорил это, когда было нужно, а не когда хотелось.

— Средний, столица, семья на выезде. Так записано. Я его искал, лорды и леди, ещё в начале зимы. — Он помолчал, чтобы дома успели подумать сами. — И не нашёл. Ни людей, ни земли, ни герба. Дом Сол — это строка в Реестре, и за строкой нет ничего. Не уехал, не вымер, не разорился: его не было никогда. Один наследник, Ренн Сол, умер позапрошлым летом, и на нём всё.

Шубы такого, похоже, не ждали.

— Как это — не было? — Дама в лиловом повернулась к нему всей шубой. — В Реестре стоит.

— В Реестре стоит, — согласился Дейрус.

— Пишут иногда больше, чем есть, — заметил лорд Веллин без всякого осуждения. — Я знавал в столице два таких дома. Оба, между прочим, исправно платили.

Айра держала лицо скучным, потому что лицо у неё сейчас было единственное имущество, которое стоило беречь. Полтора года она пряталась за домом, которого нет. Всю зиму боялась, что дом найдут и он её не признает, — а находить было нечего, и признавать некому. Имя без людей и человек без дома: друг другу они, выходит, подошли.

Миску Айра сунула Тай. Тай в неё заглянула, ничего там не нашла, вздохнула и поставила на перила. Айра сошла с крыльца и пошла к ним. Две ступени, снег, двадцать шагов. На рынке, если при тебе торгуются о тебе, надо стоять рядом: не спорить, а слышать цену. Пятно на груди она трогать не стала: размажешь, будет хуже, пусть глядят. Встала там, где кончались шубы: своё место она знала с малолетства, с краю, откуда видно выход. Тай сошла следом, на два половника, и встала рядом: где раздают, там Тай и будет, хоть бы ей велели лежать.

— Хранителем не может быть строка, — сказала дама в лиловом.

Стало тихо. Совет прикидывал.

— Так пусть не будет строкой, — сказал Тормар.

Со своего места, не поднимая головы. Голос был тот же, большой и стёртый, как ступень, и слов он тратил столько же, сколько всегда, только сегодня одним не обошлось.

— Учредим, и дело с концом. Раз в бумагах он есть, пусть будет и в жизни. Малый. Госпожа Сол — родоначальница.

— Был же средний, — попробовала Айра.

— Малый.

— Я полтора года говорила: средний.

— Вы говорили неправду.

Спорить с Тормаром было всё равно что спорить со ступенью: она тебя не слышит, она тебя держит. Ладно. Малый так малый. На рынке всякая лавка сперва малая, ну и ничего, торгуют. Она посмотрела на Ивара. Ивар глядел на неё поверх скамьи, и по лицу выходило, что он прикидывает, где в малом доме ставить поленницу.

Совет постановлял стоя.

Стульев не было. От помоста остались козлы да последняя скамья, и ту держал Ивар, а короб Серак переставил на снег, к козлам. Совет стоял вокруг короба в шубах, и стоять ему, судя по всему, было непривычно. Пар шёл от шуб, как от лошадей. Альена подняла трость и не стукнула: стучать было не по чему.