"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Возражать в Совете умели. Айра видела это прошлой весной, в столице: двое против, последние во всём зале. Сегодня возражать было некому. Кто скажет «против», тот и останется во дворе держать вещь, пока не придумает лучше, и это понимали все, до Веллина включительно. Веллин, как всегда, сперва оглянулся на соседей. Соседи были за.

— За. — Тормар, с краю.

— За. — Дама в лиловом, вниз, в муфту.

— За. — Лорд Веллин, и носки его, кажется, тоже.

Дальше пошло по шубам. Отт вышел из Корпуса с листом, встал у козел и стал сверять: на всё, что случалось во дворе, он выходил с листом.

— Лорды у меня по стульям, — сообщил он листу. — Стульев нет.

Он посмотрел на кареты, куда унесли стулья, потом на Совет, потом опять в лист, и что-то решил.

— Считаю по шубам. — Пауза. — Сходится.

Дама в лиловом взглянула на Отта. Её только что посчитали шубой, и она ничего не сказала: сходилось.

— Дома сказали, — проговорила Альена. — Куратор Дейрус. Слово Совета.

Дейрус сказал. Он умел это лучше всех во дворе: то, что Совет решил в одно слово, он выговаривал в те слова, какие Совет пишет, и делал это без бумаги, потому что бумагу у него никто не спрашивал. Руки он держал за спиной, обе в перчатках.

— Совет учреждает дом Сол. Малый. Родоначальница — госпожа Айра Сол, ныне адептка Тени, второй курс.

— Владения, — напомнила дама в лиловом. — Дом без владений не дом. Это уже не мы придумали.

— Что у нас есть?

— У Совета есть дом над водой в Лиаре-у-Реки. — Дейрус сказал это, не задумываясь: он и это помнил наизусть. — Хозяйка умерла позапрошлым летом, наследник умер за неделю до неё. Наследовать некому. Полтора года стоит и числится за казной, и казна за него платит.

Айра стояла в снегу и слушала, как её дом называют строкой расхода.

— Я в нём жила, — сказала она.

Больше она не сказала ничего: остальное Совету не продавалось, а спрашивать он не стал. Ивар со скамьёй остановился посреди двора и дальше её не понёс. Он это слышал ночью, через дверь, при спящих вежливых, и добавлять ему было нечего.

— Тем лучше, — решили шубы. — Отдать. С землёй, что при нём.

— И доход, — сказал лорд Веллин. — Дом без дохода — не дом, а крыша.

— Потом определим, — сказал Тормар, и шубы закивали: слово «потом» Совету сегодня нравилось.

Айра не спорила. Дом ей учреждали так, как она сама жила: сперва крыша, остальное как выйдет.

— И герб, — вспомнил лорд Веллин. — Дому положен герб.

— Какой?

— Да любой. Потом нарисуют.

Герб. Мне. Потом нарисуют. Хотя чего там рисовать: вон он, на груди, с маслом.

— Хранители вещи, — продолжил Дейрус с того места, где остановился, — дома Дейн и Сол. Под две руки, как её сложили. Наследники обоих домов. Дома не сливаются: дом Дейн остаётся Дейн, дом Сол остаётся Сол.

Наследники. Они уже и детей мне посчитали, а я ещё овсянку не откашляла.

— Попечитель академии — дом Тормар.

— Приму. — Тормар головы не поднял.

Альена на него не посмотрела. Попечительство она сдавала без слов: сама взяла, сама и отдала. Отт нашёл графу: она у него была с той ночи, когда попечительница приехала верхом.

— Слово Совета о закрытии академии снято. Кто остался в стенах, значится за своим домом, как значился. Кто вычеркнут домом, значится за тем домом, который его примет.

Дама в лиловом достала руку из муфты.

— Куратор Отт. Мой значится?

— Значится. — Отт, в лист. — Архив, второй курс. За вами, госпожа. Как значился.

Даму это устроило.

Вычеркнутый в этом дворе был один, и он как раз шёл мимо. Кессельроде, сын: от поварни обратно к колодцу, с пустыми вёдрами в одной руке, шагом с плаца, как ходил всегда. Отец вычеркнул его из дома у ворот, в день исхода, при всех, и с того дня он не значился ни за каким домом. Зато носил воду. Каждое утро, по два ведра, от колодца в поварню: учился быть чернью, всерьёз, у Скарба, у Марги и у неё. На Совет он не глядел, но слышал: на слове «примет» шаг у него сбился, и вёдра стукнули.

— Я бы хотел поступить на службу в дом Сол, — сказал он. Не останавливаясь. Не отцу: ей.

На службу. В дом, которому было три минуты от роду и у которого, кроме неё самой, не было пока ничего, даже половника.

А?

— Чего?

— Судя по тому, что я о вас знаю, вы не сталкивались с таким делом, как управление одним из благородных домов. Жизнь на улице — это прекрасно, но здесь вам понадобится знающий человек.

Всю зиму он говорил ей «ты». Сейчас выговорил «вы», и Айра поняла, кому это «вы»: не ей, дому. Ей он «вы» не сказал бы и под колуном.

Он просился в управляющие. Ему нужен был дом, всё равно какой, а дому, по правде, нужен был кто-то, кто знает, с какой стороны у дома дверь. Она не знала. Она знала, с какой стороны у дома забор.

— В моём доме носят воду.

— Я носил. Всю зиму. Вы видели.

— Беру. Управляющим. Воду носить будете и дальше.

— Разумеется.

Он не остановился и не кивнул. Он дошёл до колодца, поставил вёдра и постоял, спиной, недолго. Лорд Кессельроде снял правую перчатку, медленно. Он подошёл к колодцу, и сын повернулся, и отец подал ему голую руку. Так руку подают не сыну, а человеку, у которого есть своё место, хоть бы и в чужом доме. Сын её взял. Оба молчали, и Айра отвернулась: на такое при чужих не смотрят, а она тут была чужая.

— Дом Сол, — сообщил Отт листу. — Двое. Одна в доме, один при доме.

— Слово Кер.

Это Альена Совету, не Айре, и трость у неё упёрлась концом в снег.

— Дом Кер обещал Совету адептку Сол живой и далеко. Живая, вот она. Дом её в Лиаре-у-Реки, над водой, и это далеко. Слово