Обратный отсчет - Токацин

альнкитах… Sa hasu! Вот так всегда у Маккензи — вагон планов и ни одного нормального чертежа. Надо вытряхивать инструкцию к альнкитам. Ну их всех, сам прочитаю — небось, пойму не меньше…»

14 июня 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«У Гварзы реакторы остынут через пару дней. Тут протянут ещё неделю…»

Не доходя до турникетов, Гедимин резко свернул к подъёму на галерею, но успел увидеть цветное пятно на прозрачной стене будки, где сидел охранник. В скобу на вертикальном столбе воткнули трёхцветный флаг.

«Атлантис?» — Гедимин озадаченно посмотрел на небольшое полотнище. Скобу на столбе он замечал и раньше — она была там явно лишней — но её применение наблюдал впервые. «Значит, это для флага. Но на кой метеороид тут Атлантис?»

— Инженер Кет? — охранник, заметив сармата, едва заметно усмехнулся. Пересменка на заводе уже прошла, очереди на проходной рассеялись, и каждый чужак был виден издалека. Гедимин кивнул и сделал шаг к будке.

— Что тут за тряпка?

Охранник — и ещё двое по ту сторону турникета — зафыркали, с трудом сдерживая смех. Гедимин недовольно сощурился.

— У макак день флага, — пояснил наконец один из сарматов, получив локтём по рёбрам от соседа. Гедимин выудил со дна памяти пару смутных картинок — полотнище на флагштоке над аэродромом, ветер, пытающийся его сорвать. «Вот оно что. Эта традиция… Но на заводе-то зачем?»

— И снаружи тоже повесили? — спросил он. Охранник кивнул.

— Да, на всех корпусах висит. Приказ «Сармы».

— Хватило бы тряпки на офисе, — пробормотал Гедимин и, не оглядываясь на фыркающих сарматов, пошёл к лестнице. «Помнится, до войны на заводы с традициями не лезли. Ни на заводы, ни в шахты. Хотя — тут Кенен главный… он, небось, и себе на шляпу флажок приделал.»

С кривой ухмылкой он выбрался на галерею и быстро пошёл к горячему цеху.

— … и маячит наверху каждое утро, — услышал он, едва открылась последняя дверь. — То здесь, то над накопителями, то на стройплощадку влезет. Суёт всюду нос, будто он настоящий инженер. Откуда мистер Маккензи выкопал этого полоумного⁈ Главное, ещё слушать велел, что он бредит…

Гедимин остановился у ограждения, выглядывая, где бубнит филк. Бригадир и двое подручных вместе с заглянувшим в цех сарматом в радиозащитной броне рассматривали остывающие днища реакторов. Только эти фрагменты корпусов ещё тускло светились тёмно-красным; верхние кольца уже погасли, и рилкар стал светло-серым. Насквозь он не просвечивал — полуметровое «стекло» с примесью металла никогда не отличалось прозрачностью.

— Всюду лезет и лезет, — бубнил филк. — Инженер, тоже мне! Суёт руки прямо в патрубки. Датчик сменить заставил…

— Я пройду внутрь, — перебил его сармат, и Гедимин удивлённо мигнул, услышав голос Айзека. — Внеплановая дефектоскопия. С каким датчиком были проблемы?

Филк, резко заткнувшись, засигналил оператору за пультом. Внешний слой защитного поля погас, пропуская Айзека к остывающим заготовкам. Двуслойную защиту до сих пор удерживали, хотя температура давно снизилась, — теперь из соображений безопасности для самих отливок. Гедимин дождался, когда купол восстановится, и бесшумно соскользнул по лестнице. «Не люблю филков. Вот надо дать затрещину — а не выйдет. Отмывай потом их мозги…»

— На по… — сдавленно пискнул филк, поднятый на вытянутой руке. Гедимин взял его осторожно, за складки на спине, даже почти не придушил — и теперь задумчиво смотрел, как бригадир дрыгает ногами.

— Эй! — Айзек, развернувшись на шум, хлопнул себя по бёдрам и движением пальца вскрыл защитное поле, выбираясь обратно в цех. — Гедимин, это лишнее. С работой он справляется. И датчик поменял. Отпусти его.

— Понабрали недомерков… — сармат разжал пальцы и, не обращая внимания на упавшего филка и кинувшихся к нему сородичей, развернулся к Айзеку и смущённо ухмыльнулся. — Ты здесь. Надолго пропал. Я уже боялся…

— Ну-ну, — пробормотал Айзек, похлопывая сармата по спине, но не пытаясь вырваться из объятий. — Я же не знал, что Кенен тебя сюда вытащил. Так бы придумал, как связаться. Со связью там не очень…

Гедимин выпустил его и нехотя перевёл взгляд на почти остывший корпус реактора.

— Ты давно в Ураниуме?

— Приехал час назад, — ответил Айзек, незаметно потирая помятое плечо. — Не волнуйся, я там выспался. Решил с утра проверить отливки. Ты тут хорошо за ними присматривал — ещё неделя, и можно будет прокаливать.

— Маккензи рвался пропустить прокалку, — фыркнул Гедимин, вспомнив давний разговор. Айзек недовольно хмыкнул.

— Не бери в голову, атомщик. Маккензи может говорить что угодно, но за процессами присматриваем мы с Гварзой. Ни один этап не пропустят, хоть бы Маккензи наизнанку вывернулся.

Гедимин одобрительно кивнул и неохотно двинулся к отливкам. «Сверю термодатчики — и тогда обо всём расспрошу…»

… — На Равнине был? — спросил он, пропустив Айзека вперёд; они, оставив в цеху озадаченных филков, поднялись на галерею. В коридоре было пусто, но Айзек при словах Гедимина всё равно быстро оглянулся через плечо, в точности как Кенен Маккензи, и Гедимин сразу насторожился.

— Да, только оттуда, — Айзек едва заметно улыбнулся. — Иди помедленнее, хорошо? Меня ещё немного штормит.

Проходя мимо окна, он остановился и сощурился на белесое небо. Гедимин выждал несколько секунд; Айзек молчал.

— Привёз твэлы? — спросил ремонтник, озадаченно глядя на сармата. «Что с ним? Всё-таки не выспался? Или хватил дозу на переходе?»

— Их Куэнны там делают? Они похожи на наши?

Айзек отвёл взгляд от светящегося неба и беззвучно ухмыльнулся.

— Твэлы? Да ну… Ирренций я привёз. Сингитовый порошок. Твэлы сделаем на месте, как обычно. Это Маккензи наплёл, что я приеду прямо со сборками? Вот мартышка…

Гедимин согласно усмехнулся.

— Мартышка. Так и не пустил меня в кассетный цех… А твой сингит уже выгрузили?

Айзек покосился на часы.

— Да сейчас как раз… Хочешь посмотреть? — он внезапно оживился. — Да, точно, тебе же будет интересно. Идём, я тебя отведу. Не пустил в кассетный цех? Тебя⁈ Надо же было додуматься…

Все пластины его скафандра были плотно пригнаны, только на шлеме Гедимину мерещилось что-то необычное, и он, пропустив Айзека вперёд, пригляделся — и убедился, что ипроновые щитки над висками закреплены в поднятом положении. «Канал для общения?» — сармат прикоснулся к своему виску, но пластину поднимать не стал. «Он и на Равнине так ходил? Тогда понятно, почему его штормит. Если там везде радиофаги…»

— Солнце, —