Обратный отсчет - Токацин

…Со слитками ещё ничего не сделали, только взвесили и разложили по ящикам с указанием точной массы. Айзек бережно достал и протянул на ладони десятисантиметровую палочку, тоньше, чем палец филка. Гедимин по инерции взял её кончиками пальцев и едва не выронил. Айзек весело хмыкнул.

— Ипрон, — Гедимин взвесил слиток на ладони. — Чистый… А там что?

— Видишь же надпись — мифрил, — Айзек достал другой «прутик», уже не жёлтый, а серебристый, той же длины и диаметра. Светло-серый блеск отдавал зеленцой, и не из-за окиси, как подумал сначала Гедимин, — кеззиевые сплавы практически не окислялись, а в этом веществе была хорошая примесь кеззия. «Не окислы и не омикрон-излучение,» — отметил он про себя, разглядывая зеленоватое «серебро». «Особенности отражения света… Красивый цвет. Мне нравится.»

— Мифрил? Почему не флия? — запоздало удивился он. Едва не начал напоминать состав сплава, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что видел тут и флиевую фольгу, и кабеля, — флию делать ещё не разучились.

— Спроси у местных руд, — отозвался Айзек, раскладывая слитки по ящичкам. — Почему в них такой процентный состав?.. Это, по сути, даже не мифрил, — мифрилоподобные сплавы. Запустим в переработку, доведём до флии.

Гедимин кивнул.

— Лучше работать с заданным, стабильным составом. Время у нас есть…

«Кеззий-серебряная руда,» — в мозгу быстро промелькнули данные о залегании урана, о самопроизвольном синтезе и о свойствах кеззия. «Да, вполне возможно. Старая урано-ирренциевая жила, серебро в сопровождении, уран переродился, ирренций частично распался… да, вероятность есть. Если плавить такую руду… да, последним останется кеззий-серебряный конгломерат, немного ипрона. Извлечь из расплава, усилить нагрев… м-да. Это явно делали не те существа с волокушами.»

— Забавные палочки, — слабо усмехнулся он, думая, что мозгу не помешало бы охлаждение — слишком много странной информации в него затолкали. — Ты придумал такие отливки? Форма, по-моему, не очень удобная.

— Это не мы, — качнул головой Айзек. — Литейни Сердца Пламени, монетный двор… ты что, не разглядел клейма?

Он достал слиток, развернул к Гедимину торцом. На плоской поверхности диаметром чуть больше сантиметра виднелся отчётливый выдавленный рисунок — капля с удлинённым «носиком», внутри нижней круглой части — шар, от «носика» в две стороны — наклонные линии, делающие всю конструкцию похожей на дерево с ветвями. «Или на энергомачту,» — мелькнуло в голове сармата. «Или на облако взрыва. Вот тут — заряд, а это — разлёт остатков…»

— Стой, — он встряхнул головой. «Печи для плавления мифрила. Волокуши и долблёнки. Ядерные реакторы… Это всё — точно детали от одного механизма?»

— Да ладно тебе, — махнул рукой Айзек, с трудом скрывая ухмылку — озадаченный вид Гедимина его, похоже, забавлял. — Не запомнишь — ничего страшного. Тебе туда не ездить… Хочешь посмотреть на тару? Ту, в которой везли слитки? Жаль, распаковали без тебя, — знал бы, попросил повременить…

…Вокруг контейнера с табличкой биологической опасности выставили дополнительное защитное поле — только тогда кладовщик разрешил открыть его. Гедимин, сам обёрнутый «защитой» поверх скафандра, от таких приготовлений насторожился и ждал неизвестно чего — а увидев, что лежит в ящике, не удержался и фыркнул в респиратор.

Бочонки были те же, даже толщины той же, только в три раза короче, а вдоль стенок вместо глины — войлок из жёстких белых волокон. В днище изнутри кто-то высверлил множество ямок. Из них торчали заделанные с двух сторон трубки с гладкими стенками. Айзек повернул одну из них так, чтобы Гедимин увидел клеймо — всё то же дерево… или, возможно, энергомачту.

— Монетный двор поделился, — пояснил он с едва заметной усмешкой. — Раз уж мы заняли их литейню… Они с чистым ипроном раньше не работали, но мы показали — вышло даже лучше, чем с мифрилом.

«Это изделия Броннов,» — моментально определил Гедимин, увидев бочонки. «Небось, привезли на тех же волокушах… из литейни, где плавится ипрон. Ничего не понимаю…»

— Литейня куэннская? — спросил он наугад. Айзек серьёзно кивнул.

— Да, в Сердце Пламени, — он выговаривал эти слова так, что Гедимин уверенно счёл их географическим названием и мысленно напечатал с заглавной буквы. — Остатки… древней славы. Работает неплохо. Без неё нам пришлось бы трудно. Жаль, кассетного цеха у них там не осталось… Ну ладно. Я всё тут подобрал, можем идти.

Едва они выбрались из-под защитного поля, к нему сбежались филки-кладовщики. Не обращая внимания на сарматов, они взялись с разных сторон за купол и осторожно сжали его до размеров контейнера. Табличку снова поставили на видное место.

— Ночью увезут, — сказал Айзек, подталкивая Гедимина, застрявшего на пороге, к выходу. — Идём-идём, больше тут не на что смотреть.

— Увезут Куэнны? — спросил Гедимин, на секунду представив себе волокуши, прицепленные к чему-то вроде мианийского шаттла. Айзек фыркнул.

— «Кенворт» отправим. Высунется из портала, сгрузит и уедет. Гедимин, ты что-то странный. На площадку не опоздаешь?

Пока сарматы ходили по цехам, солнце уже приподнялось над крышами, и освещённых полосок в лабиринте проездов стало больше. Гедимин покосился на часы.

— Да, верно. Пора… — он с трудом подавил желание оглянуться на хранилище и ещё раз посмотреть на прицеп с волокушами. — Поищу попутку…

Айзек, наблюдавший за ним с тревогой, обрадованно закивал.

— Да, езжай. У меня тут тоже работы много. Послезавтра с утра, если время будет, подходи к кассетному. Я тебе выправлю пропуск, а не получится, пройдём вместе.

Гедимин слегка наклонил голову. В другое время он был бы очень доволен, но сейчас было не до кассетного цеха — в черепе гудело, мозг утрамбовывал новую информацию, попутно порождая дурацкие картинки — то твэлы, свисающие с дерева, то ЛИЭГ, засунутый в бочонок, и «лучевые крылья», торчащие из бортов волокуши.

— Бронны — рабы Куэннов? — спросил он, внезапно насторожившись. Айзек фыркнул.

— Нет, разумеется. Там никто никому не раб. Гедимин, с тобой точно неладно. Может, холодной водички?

Гедимин вяло отмахнулся.

— Пустяки. Только… немного странно, — он криво ухмыльнулся и, вытряхнув из головы ещё одну картинку — ствол дерева, изо всех щелей которого хлестали омикрон-лучи, — быстро пошёл к воротам. «Странное место эта Равнина,» — думал он. «Что-то с ней серьёзно не так. Пока Айзек тут, постараюсь узнать побольше…»

16 июня 18 года. Земля,