Обратный отсчет - Токацин

«Столько всего изменилось,» — думал Гедимин, с едва заметной ухмылкой глядя на неподвижные конвейерные ленты, ряды биконусов и длинные отжиговые печи, прикрытые защитным полем. «Топливо другое, реакторы, принцип передачи энергии… А тут — ничего нового. Будто не уезжал со старого завода…»

Он не собирался проваливаться в воспоминания, но здесь, в кассетном цехе, удержаться было сложно — прошлое вставало перед глазами, и в груди начинало ныть. «А станины тут нормально зафиксированы,» — он уцепился взглядом за едва заметные болты, отгоняя назойливые мысли — горькие и, главное, совершенно бесполезные. «Кто-то проследил. Может, Иджес?»

— Всё знакомо, да? — едва заметно усмехнулся Айзек, оглянувшись на него. Они стояли на смотровой площадке и наблюдали за четырьмя производственными линиями. За спиной Гедимина была закрытая дверь — там отсиживался филк-бригадир, изредка посматривающий на сарматов в щёлочку. Гедимин не оборачивался на движение воздуха — когда он не видел филка, легче было представить, что там, за дверью — его старая лаборатория, подарок «Вестингауза», и там ещё лежат инструменты Линкена и Хольгера.

— Знакомо, — как сармат ни старался, голос всё-таки дрогнул. — Тридцать лет прошло, а тут всё по-старому.

«Кроме времени отжига,» — добавил он про себя. «Сократили на восемь часов. Тоже неплохо.»

Он посмотрел на дальний край цеха — туда, где стояли фасовочные станки; в их барабаны уже заправили прозрачные трубки из закалённого рилкара. Сборки были узкими, шестиугольными — по три стержня в поперечнике, управляющий — по центру; уже в активной зоне их собирали в кольца.

— Таблетки, трубки и хвостовики, — пробормотал Гедимин, чувствуя на ладонях фантомную тяжесть только что изготовленного твэла. — Ничего нового. А ведь это, строго говоря, уже не твэлы. Всё поменялось, кроме этих конвейеров. У Куэннов такие же цеха?

В наушниках послышалось насмешливое фырканье, и Гедимин недовольно сощурился.

— Тебя тут очень не хватало, атомщик, — Айзек внезапно посерьёзнел. — Особенно — когда мы пытались всё, что притащили, подогнать под наши технологии. Может, у тебя вышло бы лучше. Ты бы воспроизвёл эти… шары из резной кости. И эти куски ирренция по два метра длиной. Без оболочек — просто… литой ирренций. А на нём — отверстия. Повсюду отверстия, будто корпус делал бешеный резчик. Вот такие ажурные шары, а в них — зелёный огонь. А снаружи — конусы из полосатого стекла. Восемь, по направлениям. Нужен луч — вся энергия идёт на этот конус. Без пульта, безо всего. Просто — это надо, и реактор это делает. Да, ты бы воспроизвёл. Прямо так, со всеми дырками. С этой белой дрянью, которую плазма режет по миллиметру… А мы — переняли, как могли. Уж извини!

Гедимин слушал его и мигал; веки заныли где-то на рассказе про полосатое стекло. «Накопитель,» — щёлкнуло в медленно нагревающемся мозгу. «Резная кость и белая дрянь — одно и то же. Какой-то сверхстойкий материал. Воспроизвести не удалось. Ясно. Это не кривые бочонки. И не волокуши.»

Внизу зашевелились операторы; кого-то выслали проверить газовые датчики на печах отжига. Гедимин насторожился было, но тут же облегчённо вздохнул — неисправностей не было, проверка была плановой. «Контроль. Техника безопасности,» — он дёрнул углом рта, вспомнив все свои проблемы с гремучей смесью. «Правильно. Интересно, как с ней там… на резных костяных шарах?»

— Ты подбирал состав для корпуса реактора? — осторожно спросил он. — Не против, если я с ним поработаю? Мне кажется, его можно улучшить.

Айзек быстро закивал; он смотрел смущённо, будто в чём-то провинился.

— Я был почти уверен, что у вас с Хольгером остались наработки… по таким материалам. Но… — он развёл руками, едва не зацепив дверь «лаборатории». — Нам взять их было негде. Работай, конечно. Скажу Маккензи, чтобы дал тебе место и материалы. У вас, наверное, и для топлива были формулы…

Гедимин кивнул.

— Куэнны не разбавляют ирренций? Мы разбавляли ураном. И ещё ипрон, для притравки, чтобы реакция шла спокойнее. Даже странно теперь смотреть на стержни из чистого ирренция. И не расстабилизируется?

Айзек посмотрел в пол.

— Первое время бывало всякое, — вздохнул он. — Трудно сделать из шара цилиндр. Нам тогда разбирали альнкит по кускам, чтобы объяснить, что к чему. Но с топливом мы не ошиблись. Да, только ирренций, без притравок. Всё равно, с Равнины или из наших шахт. Работает одинаково.

Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Мне бы добраться до ваших БЩУ. Взглянуть на показатели хоть за пару суток. А лучше — на записи тех, первых… оттуда, где взорвалось, и оттуда, где заработало.

Айзек озадаченно посмотрел на него и заметно насторожился.

— Я сижу на ГЩУ. Думаешь, я стал бы тебе врать?

Гедимин поморщился.

— Нет. Тебе незачем. Но… — он задумчиво сощурился на отжиговую печь. — Мне надо как следует вникнуть в эти ваши… альникиты. Вы тут во что-то влезли, а во что — пока непонятно.

Айзек открыл было рот, но сказать ничего не успел — передатчик на его запястье протяжно загудел и мигнул светодиодом. Сармат убрал пластину с экрана и, весело хмыкнув, сунул прибор Гедимину под нос. «Корпуса на стапелях. Выезжай,» — высветилось короткое сообщение с адреса Кенена Гварзы. «Своего ремонтника тоже прихвати.»

Айзек покачал головой и едва заметно усмехнулся.

— Он очень-очень упрямый. Но не идиот… Гедимин, ты-то сам не против?

…Гварза с довольной ухмылкой протянул Айзеку руку, потом посмотрел на Гедимина и слегка наклонил голову в знак приветствия. Сармат нехотя кивнул в ответ — за спиной Кенена виднелись массивные корпуса двух альнкитов, поднятые на стапеля, и жаль было отвлекаться от них на какого-то инженера.

— Гоняешь мелюзгу Маккензи? — ухмыльнулся Гварза, глядя на Гедимина с непонятной доброжелательностью. — Говорят, им нелегко приходится. Всё для новых станций, да?

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Айзеку. Тот уже рассматривал корпуса и задумчиво потирал респиратор.

— Сварщики готовы. Как только закончишь, приступят.

— Сейчас начну, — кивнул Айзек, переступая через красную черту световой разметки и поднимая руку над головой. Двое сарматов, дожидающихся его у стены, оживились и, прихватив с собой гусеничную тележку со сложенным оборудованием, направились к нему. Гедимин скользнул взглядом по сложенным опорам, по контейнерам, сквозь стенки которых просвечивали смотанные провода и матовые корпуса встраиваемых сигма-сканеров, и одобрительно хмыкнул. «Дефектоскоп. Хорошее оборудование у Айзека. В самый раз для такой махины.»

Минут пятнадцать двое сарматов собирали дефектоскоп и расставляли излучающие рейки по