Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Землю усеивали трупы. Раненые пытались ползти в сторону Крепости, оставляя за собой кровавые следы. Некоторые уже не двигались, глядя в небо остекленевшими глазами, но сжимали рукояти мечей в коченеющих пальцах.

Я искал лишь одного человека среди этого кошмара — Ладу. Она сражалась в группы из шести кадетов, окруживших Тварь, при виде которой мое сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Трехметровый богомол с панцирем цвета запекшейся крови возвышался над ними как демон из моих ночных кошмаров. Его фасеточные глаза переливались всеми оттенками красного — от алого до багрового. Передние конечности-косы двигались с гипнотической грацией, чертя в воздухе смертельные узоры.

Память услужливо подбросила воспоминание — точно такая же Тварь едва не убила меня в Крепости. Тогда я едва выжил, но лишь благодаря удаче и отчаянию. Ранг этой Твари был выше — девятый или десятый. Она была непобедимой для окруживших ее двухрунников.

Лада сражалась с отчаянием обреченной. Ее светлые волосы выбились из косы, облепив вспотевшее лицо. Кровь — не понять, своя или чужая — стекала по щеке и шее. Рубаха была порвана в нескольких местах, сквозь прорехи виднелись неглубокие порезы. Она уворачивалась от смертоносных кос с кошачьей грацией, но ее силы были на исходе.

Богомол атаковал с хирургической точностью механизма. Никакой спешки, никакой ярости — только холодный расчет идеального хищника. Левая коса прошла горизонтально на уровне пояса — парень с разбитым носом не успел отскочить, и лезвие разрезало его пополам с влажным хрустом.

Правая коса опустилась вертикально — девушка с короткими, слипшимися от крови волосами попыталась блокировать удар, но разница в силе была слишком велика. Коса разрубила ее от плеча до бедра, и две половинки тела упали в разные стороны.

— Лада! — крик вырвался из моего горла сам собой, громкий и отчаянный.

Я активировал все пять рун одновременно, и ринулся вперед, не думая о последствиях. Свят и Юрий без колебаний последовали за мной — не потому, что обдумали решение, а потому, что моя паника и страх за любимую передались им как собственные.

Турисаз сократила пространство — мир смазался, и в следующий миг я материализовался прямо перед богомолом. Нанес удар с разворота, используя силу пяти рун, и клинок врезался в хитин с оглушительным лязгом. Панцирь я не пробил, он лишь треснул.

Тварь развернулась ко мне с пугающей скоростью. Фасеточные глаза вспыхнули, из пасти вырвался стрекот, и коса обрушилась сверху с быстротой молнии. Я поднял меч для блока, вложив в защиту всю силу рун.

Удар был чудовищным, но пришелся на клинок по касательной. Колени подогнулись, и я едва устоял. Вторая коса двигалась горизонтально, целясь отсечь голову — я откатился назад, ощутив, как лезвие прошло в считанных сантиметрах от шеи.

Свят и Юрий ударили с флангов одновременно, их клинки искали слабые места в броне. Но богомол даже не замедлился — похожие на смертоносные косы передние лапы продолжали пластать воздух. Шаг вперед — горизонтальный взмах. Разворот — вертикальный удар. Шаг в сторону — диагональ. Она теснила нас, не позволяя приблизиться к телу.

— Берсерки! — крикнул я.

Мы среагировали мгновенно, как единый организм. Выполнили скачок и взмыли в воздух, вращаясь. Мир превратился в размытое пятно, в центре которого светились следы наших золотых клинков. Три удара в левую лапу пробили хитин, но недостаточно глубоко — разница в рангах была огромной.

Богомол взмахнул обеими лапами словно ножницами. Я пригнулся и ушел от них в кувырке, больно ударившись головой о камень. Кровь из прокушенного языка мгновенно заполнила рот. Свят врезался в дерево слева от меня, а Юрий упал на колени, держась за живот — коса задела, оставив на коже длинную царапину.

Богомол навис над Ростовским как палач над жертвой, занося косу для добивающего удара. Когда лезвие начало опускаться, Лада материализовалась у Твари за спиной и вонзила клинок между пластин панциря.

Тварь вздрогнула, завизжала, дернулась всем телом и развернулась. Лада не удержалась — силы были слишком неравны. Она упала на землю, перекатилась, и оказалась прямо под ногами разъяренного монстра.

Богомол вновь занес косу для удара, и время замедлилось до консистенции патоки. Я видел, как лезвие начинает движение вниз, набирая скорость. Как Лада пытается откатиться, но скользит по крови, пропитавшей землю. Как ее глаза расширяются, в них отражается приближающаяся смерть.

Турисаз сработала за мгновение до удара. Пространство схлопнулось, и я материализовался между Ладой и падающей косой. Времени на установку полноценного блока не было. Я подставил меч и правую руку одновременно, принимая удар на себя.

Коса обрушилась на клинок, и моя рука дрогнула. Затем острая кромка скользнула вниз, и уперлась в гарду. Раздался хруст — кости правой руки сломались в нескольких местах одновременно. Острая, ослепительная боль поднялась по нервам в мозг и взорвалась белой вспышкой, и меч выпал из разжавшихся пальцев.

Я даже не успел закричать. Инстинктивно увернулся от удара второй лапы, нацеленного в шею, и снова пришла боль. Лезвие вошло под левую лопатку с мокрым чавкающим звуком. Сквозь ребра, разрезая мышцы как масло, прокалывая легкое. Воздух вырвался из груди со свистом, словно из сдувающегося мяча. Следом хлынула кровь — в горло, в трахею, заливая дыхательные пути.

Колени подогнулись, и я рухнул на четвереньки. Попытался вдохнуть — вместо воздуха в легкие хлынула кровь. Кашель сотряс тело, выплескивая алые брызги на землю. Мир покачнулся и начал расплываться.

Через затухающую связь я чувствовал ярость друзей. Они бросились на богомола с удвоенной яростью, их мечи были размытыми золотыми полосами. Но я уже не видел боя — только землю перед собой, забрызганную собственной кровью. Дыхание превратилось во влажный хрип. С каждым выдохом на губах надувались кровавые пузыри.

Лада закричала не своим голосом и рухнула на колени рядом со мной. Ее лицо возникло в сужающемся туннеле зрения — бледное, перекошенное ужасом. Она кричала что-то, но слова доходили до моего сознания словно сквозь вату. Ее горячи ладони обхватили мое лицо, пытаясь удержать взгляд.

— Не смей умирать! — ее крик наконец пробился сквозь сгущающийся туман. — Ты обещал! Обещал, что не оставишь меня!

Я попытался улыбнуться, попытался сказать, что люблю ее, что ни о чем не жалею. Но вместо слов изо рта хлынула кровь. Боль начала отступать, сменяясь странным холодным онемением. Я понял, что умираю.

Лада отчаянно взвыла, запрокинув голову. Ее правая