Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Какому делу? Твоему возвышению?

— Делу защиты русской земли от внешних врагов. Пока мы грызёмся между собой, орда набирается сил для нового похода.

— Орда далеко, а ты здесь, — заметил Юрий. — И ведёшь себя не лучше ордынцев.

— Ордынцы сжигают города и убивают мирных жителей, — холодно ответил я. — Я предлагаю мир на справедливых условиях.

— На условиях моего подчинения тебе?

— На условиях подчинения общерусским интересам.

— И кто будет определять эти интересы? Ты?

— Я. Как великий князь всея Руси.

Юрий усмехнулся:

— Самозванный великий князь. Никто тебя не избирал, никто не признавал по закону.

— Меня признал съезд князей в Смоленске. Это достаточная легитимность.

— Съезд самозванцев и изменников, — презрительно сказал Юрий. — Настоящие князья в нём не участвовали.

— Тогда покажи, кто здесь настоящий князь, — сказал я, вставая в стременах. — Выходи на поединок. Один на один, без дружин.

— Поединок с колдуном? — рассмеялся Юрий. — Это не честный бой, а самоубийство.

— Значит, ты трус?

— Я не дурак, — спокойно ответил владимирский князь. — Если хочешь войны — получишь войну. Но на моих условиях.

— Какие у тебя условия?

— Правильная осада. По всем правилам военного искусства. Без колдовства и бесовщины.

— А если я откажусь?

— Тогда покажешь всей Руси, что ты не воин, а чернокнижник.

Хитрый ход. Юрий пытался поставить меня перед выбором — либо штурмовать город обычными методами, либо прослыть трусом и колдуном.

— Хорошо, — сказал я после раздумья. — Получишь правильную осаду. Но недолгую.

— Посмотрим, — ответил Юрий и повернул коня к городу.

— Что задумал? — спросил Мирослав, когда владимирская делегация уехала.

— Дам им то, что они просят, — ответил я. — Правильную осаду без прямого применения магии.

— А что значит «без прямого применения»?

— Увидишь.

Осаду начали на следующий день. Классическая схема — окружение города, перекрытие дорог, постройка осадных машин. Владимирцы отвечали вылазками и обстрелом из луков.

— Долго так продлится? — спросил Войтех, наблюдая за перестрелкой.

— Недолго, — пообещал я. — Завтра начнём настоящее давление.

Ночью я приступил к подготовке особого заклинания. Не огненного — слишком заметно. Не ледяного — неэффективно против стен. А совершенно иного рода.

Заклинание морового поветрия было одним из самых сложных и опасных в моём арсенале. Магическая болезнь, которая поражала только врагов и не трогала союзников. Но требовалась огромная точность в применении.

Весь следующий день я провёл в подготовке. Изучал направление ветра, рассчитывал концентрацию заклинания, готовил защитные амулеты для своих людей.

— Что происходит? — спросил Конрад, заметив мои приготовления.

— Готовлю сюрприз для осаждённых, — уклончиво ответил я. — Завтра они почувствуют его на себе.

Заклинание я применил на рассвете третьего дня осады. Встал на высоком холме, откуда хорошо просматривался Владимир, и начал читать древние слова силы.

Моровое поветрие было невидимым и неосязаемым. Оно шло от моих рук как лёгкий туман, подгоняемый утренним ветром к городским стенам. И проникало внутрь через любые щели.

Первые признаки болезни появились уже к полудню. Со стен стало доноситься меньше криков, стрельба ослабла, вылазки прекратились.

— Что с ними происходит? — спросил Мирослав, наблюдая за затихшим городом.

— Болеют, — коротко ответил я. — Моровое поветрие — штука неприятная.

— А наши защищены?

— Защищены. Амулеты должны помочь.

К вечеру с городских стен не стрелял уже никто. Владимир стоял тихий и безжизненный, словно вымерший.

— Может, ворота штурмовать? — предложил один из сотников.

— Рано, — покачал я головой. — Пусть ещё денёк помучаются.

На четвёртый день из города выехал одинокий всадник с белым знаменем. Это был тот же боярин Семён Жирославич, но теперь он выглядел больным и измученным.

— Князь Виктор, — сказал он, едва держась в седле, — князь Юрий просит пощады. Город сдаётся.

— Сдаётся на каких условиях? — спросил я.

— На любых, которые ты сочтёшь справедливыми.

— Хорошо. Условия такие — полное подчинение моей власти, выплата контрибуции, выдача заложников. Взамен — прекращение морового поветрия и сохранение жизней.

— Князь согласен, — поспешно сказал боярин. — Когда откроем ворота?

— Через час. И пусть все жители останутся в домах. Движение по улицам только моих людей.

Ворота Владимира открылись ровно через час. Моя армия вошла в город без боя, занимая ключевые позиции. Улицы были пусты — жители попрятались по домам, а большая часть дружины лежала в лихорадке.

Юрий Всеволодович встретил меня у входа в княжеский дворец. Владимирский князь выглядел больным, но держался с достоинством.

— Ты победил, — сказал он просто. — Чего хочешь?

— Присяги верности великому князю всея Руси, — ответил я. — И выполнения всех указов центральной власти.

— А что с моим титулом?

— Остаёшься князем владимирским, но под моей властью.

— А с братом что будет?

— Константин? Пусть правит Ростовом на тех же условиях.

— И всё? Никаких казней, конфискаций, унижений?

— Зачем? Ты полезнее живой и лояльный, чем мёртвый и непокорный.

Юрий помолчал, обдумывая мои слова:

— Хорошо. Присягаю тебе как великому князю. Но с одним условием.

— Каким?

— Прекрати моровое поветрие. Люди страдают ни за что.

— Уже прекратил, — ответил я. — Заклинание действует только день-два. Скоро все выздоровеют.

— Тогда принимай присягу.

Церемония присяги прошла в Успенском соборе — главном храме Владимира. Юрий преклонил колено и произнёс клятву верности. За ним то же самое сделали бояре, дружинники, представители духовенства.

— Признаю Виктора Первого великим князем всея Руси, — громко сказал Юрий. — И обязуюсь служить ему верно во всех делах.

— Принимаю твою присягу, — ответил я. — И обещаю быть справедливым правителем.

После церемонии я собрал владимирскую знать в княжеской палате. Нужно было объяснить новые порядки и назначить своих людей на ключевые должности.

— Господа, — начал я, — Владимирская земля становится частью единого великого княжества. Это означает изменения в управлении.

— Какие именно изменения? — спросил один из бояр.

— Во-первых, назначается мой наместник для контроля над исполнением указов. Во-вторых, часть дружины переходит в общую армию. В-третьих, устанавливается единая система податей.

— А что с местными законами? — поинтересовался другой боярин.

— Местные законы остаются в силе, если не противоречат общегосударственным интересам.

— А