Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

набрался засранец к пятнадцати годам — всю деревню на уши ставил, пользуясь своей безнаказанностью. Мать убедил учителя фехтования себе нанять — старого солдата, осевшего в деревне. Силой и статью в отца пошел, или даже поболе, чем родителю от предков перепало. Вот в ком на самом деле «сильная кровь» ярко проявилась.

А вот гордыня заставила парня допустить фатальную ошибку. Приди он к лорду Вайсу тихонько да представься — может, и выгорело бы что. Однако дурак малолетний в турнир полез, на котором отец его присутствовал, — доблесть свою принародно доказать. А как победу одержал, так о своих притязаниях на фамилию заявил… Дважды дурак.

Вайс был в бешенстве — парня приказал высечь, заявив, что капля благородной крови в ведре помоев благородным господином его не делает. Однако пацан духом не пал. Стоя с рассеченной плеткой спиной, он, гордо подняв голову, вызвал отца на дуэль. Дебил! Только аристократ может призвать другого аристократа к ответу. О чем ему тут же и сообщили. Посмеявшись над юным воином, Вайс пообещал принять того вызов и, а если тот победит, признать в нем даже сына...

Да только вызов должен быть от равного! А значит, Рэймонду дворянство предстояло своими силами заслужить. Совершив не последнюю свою глупость, парень поклялся прямо на позорном столбе, что сделает это... Наивный молокосос.

Получить личное дворянство — задача уже нетривиальная: годы или даже десятилетия безупречной службы королю или другому владетельному господину. Быстрее разве что, если подвиг во славу Александрии совершить или жизнь своему господину спасти... Но тут даже начать не получилось — Вайс оказался человеком злопамятным, всё сделал, чтобы парень оказался в «черных» списках у каждого аристократа королевства. А заодно похлопотал, чтобы и путь в армию ему был закрыт.

Годами Рэймонд пытался куда-то приткнуться, меняя имена, но итог был один — стоило узнать нанявшему его господину его историю, как наёмник оказывался на улице. Так что, встретив Артура — молодого и целеустремлённого лорда родом с другой половины континента, Рэймонд уцепился за последнюю надежду. И лорд Лоуденхарт ему эту возможность предоставил... Почти.

— Скажи-ка мне, Рэй, — пристально посмотрел он на будущего вассала. — Что будет, когда ты добьешься своего? Пусть это случится нескоро, через пять, десять лет. Что ты сделаешь, если добьешься своего? Ты всерьез собираешься кинуться на отца со шпагой, заставив его силой принять тебя?

Наёмник печально улыбнулся, покачав головой.

— Я уже не тот пацан, коим был пять лет назад, лорд Лоуденхарт, — в голосе парня сквозила уверенность и решимость. — Все мои детские фантазии остались на том столбе, позорном столбе, где меня на глазах отца обрабатывали плетью. Всё, чего я хочу, — посмотреть в глаза этого ублюдка, когда холодная сталь коснется его горла. Заставить вернуть принадлежащую мне по праву фамилию. Хочу, чтобы мои дети носили её с гордостью, а внуки или правнуки встали над прочими Вайсами…

В глазах наёмника плясали демоны — частичка сумасшествия, так знакомая мне и Артуру.

— По-моему, это уже одержимость, — озвучил схожую мысль лорд «брат».

— Возможно. Если будет на то ваша воля — эта одержимость будет принадлежать вам, — как ни в чём не бывало ответил наёмник.

Беру свои слова назад. Мне нравится этот парень... Сошедшему с ума лорду и его свихнувшейся сестре одержимый капитан гвардии будет как раз впору.

— Давай оставим его себе, братик? — не смогла сдержать я хищную улыбку, но Рэй даже не дрогнул.

Обворожительно.

Глава 16. Кажется, я эту битву проиграл

В круглом открытом очаге, сложенном из камня, потрескивают поленья. Дым уходит в небольшое отверстие под потолком, однако запах горевших, обращающихся пеплом березы и ольхи постепенно заполнял комнату. Греюсь после ведерка ледяной воды, что обрушил себе на голову сразу, как разгоряченный выскочил из парной. Жара, холод и неспешное «оттаивание» у открытого огня.

На столе кто-то заботливо оставил кружку подогретого вина — если нужно будет согреться, и бокал прохладного пива — если охладится. Уже догадываюсь, чьих лисьих ручек это дело. Софи — та самая девчонка, что развлекала меня в прошлый мой визит, сейчас аж из кожи вон лезла, чтобы доставить мне удовольствие.

Она и раньше ко мне неровно дышала, а сейчас, как узнала, что я не просто мелкий дворянчик, а целый лорд, совсем «поплыла». Сверкала своей белоснежной улыбкой, кидала томные взгляды и неизменно замирала у меня на виду в самых многообещающих позах.

По крыше легонько барабанил дождь, глотнув вина, я закрыл глаза и откинулся на устланной мягкой тканью лавочке. Хорошо, спокойно и легко. Умиротворение — будто наблюдаешь за всем со стороны. Позади скрипнула дверь, прохладный воздух нырнул внутрь, заставляя пламя в очаге танцевать. Легкие шаги босых ног медленно приближались сзади. Выработанные годами инстинкты бойца кричали, требуя поскорей обернуться навстречу невиданной опасности, но я старательно их проигнорировал. Здесь и сейчас не могло быть никого лишнего.

Нежные женские руки обняли меня сзади, а к плечам прижались, обжигая прикосновением, обнаженная грудь. Горячее дыхание у левого заставляло меня напрячься, там, где положено, по коже пробежали «мурашки». Лицо щекотали упругие, благоухающие ромашкой локоны, а руки тем временем прошлись по моей шее, затем груди, животу и опустились ниже. Предчувствие сменилось желанием, а затем взорвалось страстью. Оборачиваясь, я подсознательно хотел увидеть другое лицо, жаль, но сейчас это было невозможно.о.

Однако укол разочарования был мимолётным. Софи пусть и уступала Лин в... Во всём, но дурнушкой тоже не была — из тех, кто, будучи даже за тридцать, не уступают свежестью юным прелестницам, зато превосходят опытом. Знают, как доставить мужчине удовольствие, и сами не гнушаются его получать, требовательно направляя партнёра. Берут и отдаются...

Некоторые полагают, коль женщина подставила тебе свой зад, то значит отдалась, — глупцы, привыкшие задирать юбки подвыпившим шлюхам и дешевым проституткам. Другие верят, что стоны и мурлыканье элитных куртизанок и есть то самое откровение, — не знавшие настоящей женской страсти неудачники. Но стоит ли их винить в своих заблуждениях? Ведь далеко не каждая женщина способна на это, и не каждый мужчина этого заслуживает.

Софи сейчас отдавалась мне по-настоящему — телом, душой, всем своим естеством. Отдавалась своему желанию, увлекая меня за собой. Заставляла забыть обо всем вокруг, кроме бьющейся в экстазе половинки того целого, частью которого мы себя ощущали. Может, со стороны ее хриплое дыхание, полустоны-полувсхлипы могли показаться нелепыми, но для меня это была лучшая на свете