Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

То, что мы заполучили «ублюдков» — три сотни опытных воинов разом, было, конечно, замечательно, однако этот закостеневший отряд привык работать совсем по другим стандартам. Основой их отрядов были «звезды» — четверка бойцов с командирами во главе. Пять звезд — взвод, которым распоряжается офицер. Атаман в качестве главнокомандующего.

Каждый боец в звезде — универсал со своей специализацией. Двое, как правило, тащили арбалеты, еще двое — копья. В остальном стандартное снаряжение — короткий меч, щит, легкая кольчуга или кожаный клепаный доспех, штурмовая кошка и кинжал. И, конечно же, всем этим они умели пользоваться. Какой бы дурной славой не пользовались «ублюдки», а подразделением они были сильным, закаленным в боях.

Однако меня всё это не устраивало. Гай Антарес порадовался такому пополнению — «ублюдки» мало отличались от бойцов его агентства. Но лорду Лоуденхарту нужны были не штурмовые мобильные отряды, а конкретные подразделения, способные выполнять определенные задачи.

Лучники, способные вывести заградительный огонь. Штурмовики, что, закрывшись щитами, не дрогнут под натиском противника. Легкая пехота, задача которой зайти в тыл противнику, внося в его ряды смуту... Специализация выигрывает у универсальности, когда дело доходит до массовых столкновений.

Так что мне приходилось разрушать все наработанные схемы и создавать все с нуля. «Ублюдки» ворчали, но удвоенный гонорар, что я им сулил, и «жирный» аванс заткнули даже самых крикливых. Не менее важно было разбавить их набранными в Вейкте и Стоунфордже наемниками. Своенравные засранцы, не будь среди них скреп из «правильных» бойцов, могли и взбрыкнуть. А так потихонечку переучивались.

В итоге я обратился к своему армейскому опыту и начал сколачивать нечто похожее на Александрийский батальон. Десятки с десятниками-сержантами объединялись в отделения по пять десятков. Сотня щитоносцев-копейщиков с тяжелыми щитами, сто пятьдесят вооруженных топорами или мечами в паре с малым щитом штурмовиков, сотня пешего резерва, вооруженного чем попало.

Отдельно стояли пятьдесят лучников, три десятка арбалетчиков, легкая конница в качестве разведки — тридцать человек и полсотни тяжелых кирасиров. Заполучить последних вообще было удачей — свободный, обученный, знающий толк в своем деле отряд удачно освободился к началу нашей компании.

И это я сейчас о снабженцах и обозниках забываю. Прокормить, организовать, обучить и доставить до места такую ораву — та еще задача, решать которую я учился на практике — методом проб и ошибок. Ни в армии, ни в «братстве» я подобным не занимался. Дрянная работа…

Единственной отдушиной от ежедневных забот стали физические упражнения с мечом. Вняв наставлениям «маэстро» Монтелло, я всерьез взялся осваивать новое для себя оружие. Привычное оружие легло на полку, а ее место на моей перевязи занял полутораручный «бастард». Длина его клинка была всего лишь на ладонь больше, чем у шпаги, а вот ширина и масса отличались более чем вдвое.

Обычно такой дурой работали обеими руками, лишь изредка используя одну, для уколов на большой дистанции. Но я — дело другое, мне эта разница в весе была не критична. Фехтовать так, как я привык со шпагой, конечно же, не получится, но оно и не надо. Упор в моем новом стиле был не столько на точность, сколько на стремительность — скорость, помноженная на мощь.

Размашистые удары, переходящие друг в друга по замысловатым траекториям, лишь иногда прерывались резкими пробивными уколами. Получше, чем «клевцом», выходило — я однажды даже кирасу на пробу продырявил. Противник, сошедшийся со мной в бою, получал урон, даже уходя в глухую оборону.

Сверхсильные удары крушили щиты и выбивали оружие из рук оппонента, а тонкие шпаги ломались, как прутья. Я более не искал бреши в защите, я их создавал. То же касалось и защиты — работая на сверхскорости, я словно покрывался вихрями. Попробуй сунься под стальную мельницу и не порежься...

Придумал это я, конечно же, не сам. Воспользовавшись финансами Академии, я заявился в находящуюся в Стоунфордже «школу» меча мастера Хартарада — огромного мужика, не сильно уступающего мне в физической силе. Звонкая монета и мое упорство убедили «мастера клинка» закрыться на месяцок, чтобы заняться обучением моих новобранцев... А по большей части, конечно же, меня. И прогресс мой под его присмотром оказался фантастическим. Никогда прежде я не ощущаю себя столь могущественным — десяток опытных стали для меня не помехой...

А вот с Лин это не работало. Там, где прочие вязли в моей «пассивной» защите, она легко находила прорехи. Превосходя меня во всем, кроме физической силы, девушка казалась абсолютным бойцом. Десять, двадцать... пятьдесят человек — создавалось ощущение, что для неё это было неважно. Действуя на пределе, она могла пройти сквозь строй вооруженных людей, срезав с них привязь прежде, чем те успевали достать оружие...

Это и маска зверя, что она на себя нацепила, заставляли людей вздрагивать при её появлении. И если поначалу у кого-то возникали сомнения в её способности быть жестокой, то спустя всего несколько дней пару показательных трепок они исчезли.

— Не убивай их без особой нужды, сестричка, — попросил я её тогда. — Надо же кого-то под наши знамёна ставить.

И Лин исполнила мое пожелание, прилюдно отправив полтора десятка уверенных в себя ветеранов в полевой лазарет. А чуть позже еще двоих, что решили отомстить, подкараулив с оружием в руках, — в могилу. За бешеный взгляд, цвет волос и скорость на расправу «ублюдки» прозвали её Белой Фурией. И этот образ она теперь старательно поддерживала. Только я один знал, что, возвращаясь вечером в нашу палатку, «дьяволица» плакала. Тихо так, чтобы никто не слышал, подползала мне под бок, изливая душу. Маска маской, но на то, чтобы закалить свой характер, нужно время.

Несколько минут слабости, здоровый сон, и утром она снова возвращалась на плац, уничтожая окружающих взглядом. С маниакальным упорством ежедневно оттачивала свой «танец». Пользовалась моментом вывести свое мастерство на новый уровень, покуда в её распоряжении были сильные соперники. Здесь их оказалось целых двое.

Очевидным и первым кандидатом становился мастер Хартрад. Вторым, как ни удивительно, Марк. Мастером его не звали, никакого специального обучения, как выяснилось, он не проходил... Но некое подобие «рисунка», по его словам, наблюдалось. Хартрад назвал его «недомастером», что бы это ни значило, но позже признал навыки Ловкача, поменяв свое мнение. Воина, что предпочитал мечу лук, звать «мастером клинка» было бы странно, но сути это не меняло — на дистанции Ловкач творил чудеса.

Надо ли сомневаться, что там, в таверне контрабандистов, Марк лишь играл со мной в кошки-мышки? Ограничив себя выдуманными им самим рамками, он загнал