Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

жена и дочь, возвращаясь с празднования столетия основания одного из не особо крупных человеческих городов. Это был даже не официальный визит, они просто пошли развеяться, а когда возвращались, телепорт неожиданно схлопнулся.

— Разве так бывает? — мне стало как-то не по себе. — Я думала, они безопасны.

— Безопасны, если вовремя все проверять и устранять дисбалансы в потоках. Вот только один маг не доехал на проверку, посчитав свои личные дела важнее общественной безопасности, другой его прикрыл, а в результате мне даже нечего было вернуть свету творения. Я забрал эту плиту, сделал из нее своеобразный мемориал, но это было позднее, а тогда… — Тэль умолк. Было видно, что ему больно вспоминать произошедшее.

Я сделала шаг к нему и осторожно коснулась плеча кончиками пальцев.

— А тогда для меня рухнул весь мир, — продолжил он, словно очнувшись. — Анли была моим светом, той, что не давала озлобиться или очерстветь. Она была удивительной, и я никогда не забуду ее и никогда не перестану любить. А Риалин всегда была моей гордостью. Обычно все мечтают о сыне, но у меня была такая дочь, что лучшего пожелать просто невозможно. И они погибли из-за того, что кто-то…

Дальше Тэль говорить не смог, настолько ему было все еще больно. Я не стала торопить, просто стояла с ним рядом и разделяла скорбь любимого.

— Если это было бы покушение, межрасовая вражда, я бы горевал, но понял. Если даже это было бы случайное нападение, хотя от него, конечно, защитили бы телохранители… А от такого не смог защитить никто. Они просто вошли в портал с той стороны и больше не вышли. А знаешь, кого решили сделать крайним люди? Старика-каменщика, который вытачивал портальную арку еще в юности. Дескать, это он что-то напортачил. Не артефакторы, не телепортисты, не служба контроля, а старый каменщик. Он стоял передо мной на коленях с обреченным взглядом, и больше всего на свете мне хотелось уничтожить, просто стереть с лица земли расу, не способную учиться на собственных ошибках. Людям было плевать на мое горе, они не понимали, как важно мне заглянуть в глаза тому, кто погасил для меня свет творения, они просто бросили мне на расправу этого старика.

— Но войны ведь не было? — негромко заметила я, когда Тэль умолк. — Или я ошибаюсь?

— Не было, — подтвердил эльф. — Благодаря Райнкарду.

— В смысле⁈ — опешила я. — А он-то тут причем?

— Впервые я увидел этого вампира, когда мне было шесть. Он так же стоял на коленях перед моим дедом, а я прятался в нише за троном и видел все в смотровую щель. По вине Райнкарда тогда погибла эльфийка, хотя виной это назвать сложно. Он выслеживал одного из вампиров в качестве охотника, и увидевшая их бой девушка упала в обморок. Когда противник был повержен, Райнкард не рискнул оставить ее в лесу в бессознательном состоянии и понес к ближайшему селению. Девушка очнулась у него на руках, поняла, что ее куда-то тащит вампир, и от страха у нее случился сердечный приступ. Дед тогда спросил его, почему не сбежал, ведь не мог не понимать, что его ждет суд Владыки, а возможно и смерть. Райнкард ответил: «Ни чья жизнь не стоит войны между нашими народами, в том числе и моя».

— Прости, я запуталась. Причем тут война?

— Схватка вампиров проходила в том числе и в воздухе, так что ее наверняка видели. Если бы там нашли мертвую эльфийку, обвинили бы вампиров, начали требовать выдачи виновных. Вампиры, скорее всего, послали бы нас подальше в лес, а войны начинались и по меньшему поводу, Таль.

— Теперь понятно. И с тех пор ты уважаешь Райнкарда?

— О нет! С тех пор я его ненавидел. Люто, до темноты в глазах. Если бы встретил его, погиб, пытаясь убить. Дед тогда отпустил его, просто принял единоличное решение, ни к кому не прислушиваясь. Это был не первый раз, когда он не считался с общественным мнением, но именно помилование вампира стало для него роковым. В тот день Владыка долго продолжал сидеть на троне, пока все не разошлись из залы, а потом позвал меня. Оказывается, он знал, что я прячусь в нише, чтобы посмотреть на вампира. Я спросил, почему он не приказал казнить того, ведь если бы кровопийца не пришел в наши леса, девушка была бы жива. А он ответил: «Потому что именно таким, как этот вампир, должен быть правитель своего народа. Ты пока не поймешь этого, Сол, но хорошенько запомни мои слова». И я запомнил, ведь это было последнее, что я слышал от Владыки. Через несколько дней его убили за то, что он не взял жизнь за жизнь, и это радикально изменило внутреннюю политику и мою судьбу. Венец Владыки получил мой дядя, который не желал видеть возле себя отпрыска брата, считавшегося первым наследником, то есть главным претендентом на престол. Нас с матерью отправили на самую окраину эльфийских земель на попечение двоюродного деда, который в политику никогда не лез, так что вырос я вдали от дворца.

— Погоди, но если именно твой отец считался первым наследником, почему трон занял не он? И ты говоришь, что отправили вас с матерью…

Тэль тяжело вздохнул. Этот разговор давался ему очень непросто.

— Он не вернулся с пути. Дядя вернулся, а он нет. И маленький мальчик еще много лет надеялся на чудо. Я ведь даже почти не помню, как он выглядел, мне еще и четырех не было, когда они пошли на путь. Помню только, что отец пообещал мне, что обязательно вернется, но, к сожалению, не все зависит от нашего желания.

— Тэль, а как вы оказались на этом континенте? — решила я сменить тему, чтобы хоть немного отвлечь его от тяжелых мыслей, но оказалось, что это как раз и есть продолжение истории трагической гибели его любимых.

Именно фраза «Ни чья жизнь не стоит войны между нашими народами» и последующие слова деда удержали Владыку от объявления войны и тотального истребления человеческой расы, а учитывая многочисленность последней, заодно и расы эльфов. Все отношения с людьми разорвали и границу закрыли, отправив незадачливого каменщика обратно.

Часть 11

Не находя себе места от горя и боясь все же свершить непоправимое, Тэль переложил текущие обязанности на повелителей, а сам углубился в изучение