Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Он приложился к пиале, которая была больше его головы, жадно сделал несколько глотков, вытер намокшие усы, счастливо улыбнулся, икнул, и рухнув на скамейку разразился храпом.

— Твою мать, он еще и храпит! — схватился я за голову.

Я уже начал жалеть, что не прибил его при встрече.

— Одну секунду! — сказал Метелка, и открыв один из мешочков на поясе, посыпал на лицо Соловья щепотку темного порошка.

Тот моментально перестал храпеть, и засунув большой палец в рот, сладко засопел.

— Я смотрю у тебя талант! — высказал я свое мнение по поводу происходящего. — Ты ему что, снотворного налил что ли вместо бухла?

— Как можно, Илья Иванович, — «обиделся» Метелка, — что ж мы звери какие, отравой аптекарской гостей потчевать. Все собственного изготовления.

Он похлопал себя по широкому поясу, со множеством кармашков, и колечек по нижнему краю, на которые с помощью крючков были подвешены маленькие мешочки.

— Не побоюсь этого слова — я мастер приправ, и поварского дела, — скромно отрекомендовал себя комнатный. — Меня только потому Нафаня и терпит на своей территории, что я помогаю повару в изготовлении блюд, хоть он об этом и не подозревают. Наш постоялый двор тем и знаменит, что вроде как простые блюда здесь имеют свой совершенно необычайный вкус. Я вообще до готовки сам не свой, чувствую, как продукты могут правильно ладить друг с другом. Я ведь почему к вам в комнату заглянул? Почуял, что какой-то необычный рецепт у вас имеется. Дождался, когда ты, Илья Иванович отлучишься, и решил посмотреть на него. Ты не думай, я бы красть не стал, я же домовой! Мы за порядком всегда следим, и наоборот воров можем отвадить, это в нашей власти. Откуда же мне было знать, что ты с собой супостата этого таскаешь.

— Так получилось, что пригляд за ним иметь надо, потому и взял с собой — не стал я вдаваться в подробности. Меня другое заинтересовало: — Ты же говорил, что ты комнатный, а теперь называешь себя домовым.

— Не может быть двух домовых в одном доме, — грустно вздохнул Метелка, и видя мой интерес, забрался на стул у стола, уселся на его край, и болтая ногами, продолжили. — Я из Каменки, село здесь такое в нескольких верстах от города имеется. Меня мелким лиса утащила, что бы я ее деткам сказки рассказывал.

— Не простая лиса, — уточнил он, увидев мое недоумение, — оборотень о трех хвостах. Звать ее Кика. Как ее детки выросли, да в лес убежали, так она меня домовым определила в своей избе, что в лесу, на отшибе от других сел и деревень стоит. В округе ее видной травницей считают, и даже сама Яга к ней пару раз наведывалась в гости. Я ее видел и прислуживал по велению своей хозяйки. Может быть от Кики, у меня и талант к изготовлению всяких разных едовых смесей и появился, так как помогал я ей часто всякие отвары готовить. Только нельзя нас, домовых, насильно к себе в жилище заселять, да еще показывать и хвастать своим подругам, что мол вот, слугу какого себе завела.

Метелка покосился в сторону Соловья. Его взгляд не обещал тому ничего хорошего. Но он тут же спохватился, и вернулся к рассказу:

— Спалил я ее хату. Выждал, когда погода будет безветренная, что бы не навредить лесу, да Харитона оповестил, это лесовик местный, что бы тот деревья ближайшие зачаровал от огня, да и устроил поджог, пока Кика по делам своим куда-то уходила. И подался сюда в город Рязань. Подумал, что в городе Кике труднее меня найти будет, что бы отомстить. Так и случилось. Вот только домовой, что не уследил за домом, кому нужен? А домовой, что сам поджег дом, это вообще изгой.

Метелка горестно вздохнул.

— Помер бы я от тоски. Мы домовые такие, ежели нет жилища, которое оберегать нужно, то прощай жизнь. Повезло, что меня Нафаня в канаве подобрал. Пересилил себя, и суть нашу, домовую, что не позволяет ужиться на одной площади двум домовым. Пожалел и пристроил к себе. Но к очагу и уюту семейному мне доступа нет. Вот потому я и комнатный, и Метелкой меня звать, так как слежу за порядком в гостевых комнатах, убираюсь тут. Спасибо Нафани, он мне еще повару разрешил помогать, а то от такой жисти печаль и хандра только.

— То есть тебя не Метелкой зовут что ли? — спросил я.

— Нет.

— А как?

— Это я могу сказать только хозяину своему или хозяйки. Имя домовой может иметь, только ежели у него свой дом есть, который оберегать надобно. А откуда у меня дому вязаться? Ежели я свой спалил сам.

— Так в чем проблема? Взял и заселился в любой дом. Или они все заняты?

— Да ты что, Илья Иванович, — удивился Метелка, — где ж это видано, что бы в каждом доме домовой был? Нас не так уж и много. Я, лично, считаю, что это очень даже везет людям, у кого домовой подселился. Мы же в ответе за жилье становимся, и во всем помогаем, ежели кончено к нам с уважением относятся, а не как Кика, или вот этот.

Он кивнул в сторону Соловья.

— Ну и? — не понял я.

— Тебе не видно, но на мне знак висит.

Знак?

Отметка у Метелки. Оценка. Отобразить графически.

Полумагические существа носят на себе печать выполнения возложенных на них функций. Данный субъект имеет статус «изгой» с отяжеляющими обстоятельствами. Он нарушил договор на право существования в этом плане. Должен был сработать механизм самоуничтожения. Внесена корректировка полумагическим существом Нафаня. Статус «изгой» остался, но утратил отягчающие обстоятельства. Печать активирована, и ее ранг отображен в магическом регистре.

Над головой Метелки замерцало изображение огня и надпись «поджигатель».

— И что, эту проблему никак решить нельзя? — спросил я.

— Сам я поселиться у кого-то в доме теперь не могу, — ответил Метелка, — вся моя суть противится этому. А какой нормальный человек возьмет к себе домой поджигателя? Что бы поселиться к кому-то, мне нужно теперь показать себя,