Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

говорят, не по своей воле, но сейчас уж и не докажешь ничего. Так вот, он сначала княжество, потом баронство малое, чей барон супротив его воли пошел, а там аппетиты возросли, да и мощь его военная тоже. Так и родилось королевство Дагосское. Только он и на Форагос рот разевать стал. А граф Дарай не будь дураком — тоже воинов понабрал, да войско тренировал. Под свою руку так многие тогда пошли… Но Форагос графство-то богатое: самоцветы добываем, серебро льем. Не перебил Кашар графа Дарая (у него-то и после предыдущих войн в карманах свистело), потому и успокоился, мир подписал, даже невесту ему подсунул, — он в сердцах сплюнул. — Красивая — страсть, слов нет! Да только спесива больно. Голос, — даже не знаю, как сказать, — противный голос. Ее все горничные в замке боялись — змеей шипела. Но Дарай не слушал никого, уж больно на глаз хороша! Хотел в храм ее вести, да вдруг взял и умер…

— Как умер? Отчего? — история старшего графа заинтересовала меня, да и местная политическая ситуация тоже была нелишней.

— Не знает никто, — вздохнул воин. — Я тогда только десятником был. Слухи ходили, что будто бы невеста-то его и отравила, но слухи слухами, а маги ничего не подтвердили. А сила родовая нашему Раю и передалась. Он-то тогда почти мальчишка был… Ох, и досталось тогда ему, не приведи Ворас! Дарай-то по обряду был рожден, мать тоже графская дочка… Ну, и воспитывался, что греха таить, с учителями да гувернерами. А младший родился, когда графиня померла давно, от простой кашасеры. И отец не больно-то его и праздновал — сдал в Маг-школу, как только дар проявился и знать забыл.

— То есть Рай — незаконнорожденный? — удивилась я.

— Да как так незаконнорожденный? Что за?.. — он запнулся, посмотрел на меня (видно, вспомнил, откуда я свалилась) и начал объяснять: — Не может быть ребенок незаконнорожденным, нет такого у нас. У каждого есть отец. Любой маг отцовство признает, так что все дети рождены по закону хоть от графини, хоть от кашасеры и каждый должен своих детей забрать и содержать.

— То есть как забрать? У матери? — сказанное было для меня шоком, хотя, наверное, именно это и имел ввиду Лей, когда рассказывал о строении мира и месте женщин в нем.

— Мать матерью, а отец быть должон! Вот и воспитывался наш граф в Маг-школе. А там Дарай помер, и сила родовая ему перешла, — он вздохнул. — Ох, и намаялся он, прежде чем землю свою отстоял: и Кашар на нас полез, и невеста Дараева крови попила, и демоны активизировались. С тех пор не спит он спокойно… Ты не подумай, Дарай брата любил, только разница между ними была большая: он ему вполне и отцом быть мог. На каникулы, да на праздники он всегда младшего в замок забирал, учил, воспитывал, землю нашу показывал, по деревням возил, в шахты спускал, чтоб, значит, мальчонка графство знал, людей уважал. Потому и встали все воины под руку к мальчишке, как граф-то старший помер, не сдали землю ни Кашару, никому другому. Тогда многие налетели, кто с обрядом надоедали ему, мол, зачем мальчишке кашасера? Вот и озлобился, верить никому не стал, да и в замке с тех пор не сильно чужаков привечает, все больше по лесам демонов ловит да за землями своими следит исправно. Народ его любит за то, что помогает всегда… Где пожар или, скажем, наводнение — так и дома отстроит, и на обзаведение хозяйством даст. К нам люд даже с других графств тянется, а работники — они всем нужны.

Я задумалась… Как и везде, здесь велись подковерные игры, смерти, убийства и шантаж. Глупо считать, что там, где живут люди, будет как-то иначе. И граф, который совсем мальчишкой получил власть и сумел ее удержать, не будет пушистым кроликом. Впрочем, я о нем так даже не думала, уже был шанс убедиться, что он не остановится ни перед чем.

— И что, прям воевали? Он же мальчишка еще был… — больше для себя спросила я.

— Так и воевали, — помрачнел Райн. — Войска Кашара к границе подошли, бой был… — воин задумался и долго молчал. Я не торопила, понимала, что, сколько бы лет ни прошло, вспоминать всегда страшно, тем более, что там гибли люди, друзья, родня… — тогда каждый третий полег, но графство мы отстояли. Рай тогда показал, что не зря он на боевом столько лет учился, степень стратега получал. А Кашар на попятный пошел, снова мировую подписал, а когда в прошлом году просил нашего графа хорхов потрепать, так он ни одного своего воина не взял. «Я, — говорит, — свои головы подставлять за ваше королевство не стану!», — Вот как сказал! Тогда Кашар свою армию выставил, да ему под руку отдал. Нет у него магов боевых, а строем супротив шаманов ихних не навоюешь… Небось были бы, на такое унижение не пошел. Да вот беда — в награду графу отдал боронесску свою, больше для унижения видать, ту самую, что Дарай в храм повести хотел. Она-то и старше его знатно, да и навязанная кашасера, все равно что камень на шее. А ему, видать, не отвертеться было…

— Она красивая… — протянула я, вспомнив невесту графа у священного камня Вораса, всю в красном с искрящимися, как капли крови, в волосах драгоценностями.

— Красивая! — подтвердил Райн. — Кто ж спорит-то... Да только с чего ради она так вцепилась в Форагос, когда говорят и самого Кашара могла бы охомутать, когда его кашасера ноги протянула. Но нет, ей нашего графа подавай… Он зевнул и глянул на небо, — знаешь, дочка, шла бы ты спать уже, завтра тяжело придется, уж больно ты к дороге не приспособленная, — он тепло улыбнулся и подтолкнул меня к моему месту, а сам пошел будить следующего караульного.

***В пути***

Остаток ночи мы провели спокойно, а утро принесло немало сюрпризов.

— Ты куда? — Лей, как всегда, заметил мои маневры в сторону реки.

— Туда, — я махнула рукой в сторону воды, как обычно он поморщился, не одобряя того, что я каждое утро сбегаю умываться к любому источнику, возле которого мы останавливаемся, но спорить и ругать меня не стал, лишь пожал плечами и отвернулся. Я же умчалась освежиться,