Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

из причалов разгружается небольшая речная баржа. Видны люди и транспорт. Некоторые небольшие суда явно стоят на тут не так давно. Дальше пошли ангары, раскрытые ворота складов и в целом остаётся впечатление заброшенности, но не окончательной. Есть следы колёс, вот проехала телега, гружённая большими ящиками. Но вся движуха наблюдается около одного причала, остальные безжизненны.

А затем Сашка забрал у меня пульт от разведчика. Его больше интересуют вооружённые люди, посты, патрули на улицах и позиции на крышах.

Таким образом мы решили выждать. Шхуна отошла подальше в море, мы слушаем радиоэфир и нельзя сказать, что это ничего не дало. На УКВ кто-то координирует работу в порту. А это о многом говорит, но пока непонятно — это диспетчер или случайные люди. Мы видели гражданских и людей в военной форме. Сейчас в эфире говорят о вполне мирных вещах — улове и времени отбытия баржи в некий населённый пункт. К сожалению, у нас мало людей, понимающих русский язык. Кроме нас с Саней и Лены это, пожалуй, только Гурам с супругой Тамар. Вот грузин и прокорпел всю ночь и утро в радиорубке, записывая редкие переговоры.

Русло реки забито брошенными судами. Ржавые буксиры, полузатопленные баржи и завалившиеся на бок рыболовные траулеры. Это показал утренний облёт территории порта и дельты реки. Оживление по-прежнему наблюдается в районе морского-речного вокзала. Там разгружают очередную баржу, это уже похоже на систему.

А пока что мы пробуем определить точку высадки десанта. С одной стороны, здесь множество старых причалов и затонов. Береговая линия сильно изрезана. А заброшенные промзоны лесозаводов — настоящий лабиринт из бетонных сооружений, штабелей досок и ржавой техники. Нашу лодку никто и не заметит.

С другой стороны, берег частично заболочен и буквально завален плавником. Если высаживаться вдалеке от порта, то придётся пробираться по незнакомой, сильно усложнённой местности. Проще дождаться прилива и подойти в сумерках. Мы даже наметили протоку вблизи от основных причалов. «Падающая вода» отлива скроет лодку среди обнажившихся камней и брёвен.

Сильный северный ветер нагнал воду и выбранная нами протока стала доступна, уровень поднялся. Цикл прилив-отлив происходит дважды в день и длится около шести часов.

Несмотря на конец дня в районе вокзала продолжаются работы. Разгружают очередное судно, подошедшее к причалу. Пришлось подходить на вёслах, ибо звук двигателя предательски отчётливо разносится по водной глади. Нам удалось сходу подойти к выбранному месту. Отсюда неплохо видно костёр, отблески металла и некий прожектор, освещающий мостик и снующих по нему людей.

Нас шесть человек, это мы с Сашкой и четыре его боевика. Ребята опытные и проверенные в деле. Они немного выдвинулись вперёд, прикрываясь обломками бетона. Вскоре удалось определить, что тут находятся не менее восьмерых человек. Двое вооружены, остальные типичные работяги. Они перегружают мешки в небольшой грузовичок типа «Газели». Один человек держится наособицу. Такое ощущение, что он член экипажа судна и просто следит тут за порядком.

Через полтора часа, когда окончательно стемнело, загруженный грузовик тронулся, увозя семь человек. А этот поднялся на борт небольшого дизельного баркаса. Это явно чисто речное судно длиной не больше двадцати метров. Спустя пятнадцать минут на причал спустились трое членов экипажа и принялись кашеварить на костре. Подкинули дровишек, установили треногу и подвесили небольшой котелок.

Судя по всему, больше на судне живых нет. Дальнейшее не трудно предсказать. Сцена называется — «мы вас не ждали». Три взрослых мужика по окончанию нелёгкого трудового дня готовят ужин и прихлёбывают из армейской фляги что-то горячительное. Тот самый «старшой», что наблюдал сегодня за разгрузкой, устроился на перевёрнутом ящике, баюкая в руке кружку с горячим напитком. Оставшаяся парочка успевает помешивать варево, до нас доносится густой запах крупы, жира и чего-то мясного. А также разогревать аппетит содержимым фляжки и активно обсуждать стати какой-то Алёны. Судя по всему, та жена или сердечная подруга их общего знакомого. И пока муж зарабатывает средства для существования, его баба очень даже посматривает налево. В целом вполне рядовая картина завершения трудового дня. Эти парни ничего не опасаются и даже не контролируют ситуацию. Оружия также не видно.

Нас прикрывают трое, четвёртый остался у лодки. Первым шагнул на свет Сашка, за ним я.

— Добрый вечер, — как можно естественнее сказал я. Так, будто вернулся домой с прогулки и поздоровался с соседскими бабулями.

Слова упали в тишину, фляжка замерла у рта. Второй забыл, что нужно помешивать пригорающую кашу. Только старшой упорно делает вид, что всё нормально. Он чуть наклонился вперёд, всматриваясь в чужаков.

— Вечер добрый, — наконец ответил он. Голос ровный, без удивления. Только кружка в руке подрагивает, поэтому он отставил её в сторону.

— Не против, если мы погреемся у вашего костра? А то вечер довольно прохладный.

Глава 17

Вместо ответа тот приглашающе махнул рукой. Обе его товарища подвинулись, и мы с Саней сели так, чтобы контролировать соседей. Автоматы мы оставили нашим, но остались доступны пистолеты.

Что интересно, парни и сейчас не выглядят напуганными, а вот в их глазах горит неподдельный интерес. Особенно тот, что помладше всё поглядывает на рукоять моего пистолета.

В это время громко щелкнуло полено в костре и это будто положило начало общению.

— Вы не местные?

— Нет, пришли издалека.

— По воде? — скорее не спрашивая, а утверждая произнёс старшой.

— Да, увидели огонёк и решили познакомиться, — эх, знал бы такое дело, взял бы еды и что-нибудь из горячительного. Совместная трапеза очень сближает незнакомых людей. А так остаётся только прощупывать собеседника.

Старшому лет пятьдесят, может чуть больше. Возраст не бросается в глаза сразу, но читается в деталях. В складках глаз, в тяжёлой и чуть замедленной пластике движений. В том, как он смотрит и говорит, не спеша с расстановкой.

Одет просто, но продуманно. Старая полевая крутка, выцветшая и когда-то имеющая защитный цвет. Но, не грязная и не рванная, есть пара аккуратных латок. Под нею — тёплый свитер грубой вязки. Рабочие штаны- затёртые с пятнами масла. Тяжёлые сапоги с грязью по голенищу. В моём представлении именно так выглядит человек, живущий рекой. Обветренное тёмное лицо, впалые щёки и недельная небритость. Цвет глаз сложный, светлые, возможно даже голубые. Но сейчас при свете костра точно не определишь.

Показательны его руки — руки человека, не чурающегося тяжёлого труда. Впрочем, у остальных такие же.

— Покушаете с нами?

Хм, а это уже предложение к более активному общению.

— Ну, если не объедим вас.