Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Глава 4. Призраки прошлого.

Полуденное солнце, находясь в зените, ярко освещало Великий тракт, покрытый свежим искрящимся снегом. Одинокий путник, сидящий в седле лошади, медленно бредущей на север, укутался в тёплый плащ, спасаясь от пронизывающего ветра, который безжалостно трепал его волосы.

Пегая кобыла, чувствуя понурое настроение своего всадника, неспешно перемещала копыта, оставляя на белом полотне дороги чёткие следы. Ничего не доносилось до ушей странника, лишь негромкий шелест ветвей редких деревьев да скрип снега под копытами. Погружённый в свои мысли, он не замечал, как медленно текло время. Мерно покачиваясь, глядел прямо перед собой, на виднеющиеся вдали руины некогда величественного города.

Там, где бескрайнее голубое небо встречалось с укрытой снегом равниной, чернели уродливые останки Сле́вска, издали напоминающие сломанные кости колоссального скелета. Над ними, подобно грозовой туче, клубились бесчисленные стаи чёрных птиц, пронзительное карканье которых было слышно за многие вёрсты.

Великолепный в былые времена город был стёрт с лица земли ханатами несколько десятилетий назад, во время их разрушительного вторжения. Путь Ростислава к его цели – деревне под названием Туманница, месту, откуда он был родом, пролегал через эти печальные руины.

До ханатской бури Слевск был одним из самых больших городов Радонии. Как важный торговый пункт он располагался прямо на проходящем сквозь него Великом тракте, хотя после разделения Великого княжества на Радонское и Каменецкое его роль слегка уменьшилась.

К моменту вторжения Слевск всё равно оставался значимым поселением, а его монументальный храм считался вторым по размеру после Радоградского. Бесчисленные купеческие караваны входили в город и покидали его через двое ворот – западные, обитые серебром и называвшиеся Серебряными, и восточные Золотые, украшенные драгоценным жёлтым металлом.

Ростислав был ещё совсем ребёнком, когда пришли степняки. Он не видел их своими глазами и не помнил, как именно всё произошло. Но события тех дней люди пересказывали друг другу бесчисленное количество раз, даже годы спустя. Поэтому мужчина знал о произошедшем в деталях.

Посадник Слевска, юноша четырнадцати лет, получивший пост от умершего отца, увидев многотысячную орду у своих стен, испугался и попытался сбежать. Но был пойман ханатами неподалёку от города.

Убив его спутников, степняки привели молодого посадника под Золотые ворота и заставили его требовать у стражи сдачи города. Однако Дума, видя, как захватчики поступают с пленными, отказалась удовлетворить требование.

Тогда юного главу города посадили на кол прямо перед въездом в город. Долгие часы посадник истошно вопил. Его крик был слышен даже в казематах Слевска, и заключённые там преступники покрывались холодным потом от страха, вызываемого им. Это продолжалось, пока один из лучников, защищавших стену, не убил несчастного, метким выстрелом оборвав ужасные мучения.

Разъярённый хан, который не смог простить жителям их твёрдость, решил воспользоваться чёрным колдовством, чтобы захватить гордый город. Когда стены пали, он приказал сжечь Слевск дотла.

Горожане, понимая, что они обречены, попытались найти спасение от безжалостных захватчиков в городском храме. Они заполнили его до отказа и под руководством езиста Ердария принялись молить Владыку о защите.

Однако Зарог либо оказался глух к их мольбам, либо могущество чёрных степных духов было сильнее воли семиликого бога Радонии. Никто из прихожан не спасся. Ханаты просто закрыли выходы из святилища и сожгли его вместе со многими сотнями укрывшихся внутри людей. Так и закончилась слава богатого торгового города.

Теперь на его месте царило запустение. Стены, когда-то гордо возвышавшиеся среди равнин, превратились в жалкие руины, а знаменитые ворота, о красоте которых слагались легенды, исчезли, словно растворившись в утреннем тумане. По преданию, ханаты, сердца которых пылали ненавистью к упорству оборонявших Слевск горожан, сорвали богато украшенные створки и увезли в далёкий Ханатар, где сделали из них двери для ханских конюшен, желая унизить радонцев.

Сегодня лишь густые заросли кустарника и развалины некогда грандиозных построек, ставшие приютом для диких животных, напоминают о прошлом. И ветер, нашёптывая что-то на ухо, словно пытается поведать случайно забредшим сюда путникам мрачную историю этого места.

Проезжая сквозь руины, Ростислав не хотел смотреть по сторонам. Вид мёртвого города вызывал у него глубокое отвращение, будто он глядел на разлагающийся труп. Насколько он знал, его родители происходили отсюда, из Слевска.

Как рассказывали ему позже, его смертельно раненая мать, чьего имени Ростислав так и не узнал, чудом вырвавшись из объятий смерти, передала его, младенца, случайному прохожему.

Этот незнакомец, движимый состраданием к умирающей женщине, согласился унести ребёнка как можно дальше. Пройдя несколько вёрст, он оставил мальчика у дверей деревенской хаты, которая и стала ему домом.

Нахлынувшие воспоминания вызвали в мужчине неприятную дрожь, словно от озноба. Накинув на голову капюшон, Ростислав пришпорил лошадь. Будто очнувшись от дремоты, пегая кобыла ускорила шаг.

Вскоре показались очертания того, что когда-то было великолепными Золотыми воротами. Тронув поводья, путник направил лошадь в их сторону. Там, в сотне вёрст, находилась его родная деревня, Туманница, расположенная в Туманном Разлужье, неподалёку от берега реки Зыть.

Ростислав впервые возвращался сюда после долгих лет вынужденного изгнания, и теперь его сердце билось чаще, предвкушая встречу с прошлым.

***

Уставшее солнце медленно опустилось за горизонт после долгого дневного перехода с востока на запад. Оно собиралось отдохнуть, чтобы завтра снова повторить проделанный путь.

В этот час, предшествующий наступлению темноты, Ростислав – мрачный силуэт на фоне угасающего неба – въехал в Туманницу.

Неприметная фигура в накинутом на голову капюшоне, скрывающем лицо, – он ничем не отличался от множества подозрительных личностей, влекомых своими стремлениями на север через эти места.

Родная деревня Ростислава была расположена в отдалённом уголке Туманного Разлужья. Так называлась низменность, раскинувшаяся в пойме реки Зыти, известная своими утренними и вечерними туманами, настолько густыми, что местные жители предпочитали не покидать свои дома в это время.

Для селян река была не только источником воды и рыбы, но и причиной многих трудностей. Весной, когда снег таял и шли обильные дожди, она выходила из берегов, превращая окрестности в бескрайнее море. Поэтому все дома в деревне были выстроены на сваях. Так хозяева пытались защитить своё добро от наводнений.

Но в зимнее время туман был редким явлением, и, несмотря на сгущающуюся темноту, Ростислав без труда мог разглядеть тесно стоящие избы, не спеша продвигаясь по узким, безлюдным улочкам.

Воспоминания волной накрыли его.

Сколько лет он уже не был здесь? Пятнадцать? Двадцать? Больше? Он никогда не считал. Однако, сколько бы времени ни прошло, мужчина помнил каждую из этих покосившихся хат, молча сопровождающих