Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Не на словах — он ждал удара каленой стали. Смертник. В Ханстве приносящих подобные вести казнили на месте. И не из-за самого факта передачи дурной вести, а за то, что недостойный имел наглость заикнуться об убийстве аристократа. Дикой нарвы.

С каменным лицом, до белизны в костяшках, я сжал рукоять своего меча, борясь с желанием воспользоваться своим правом. Для маолинского аристократа это рядовой поступок, который он совершит без эмоций. Я же хотел это сделать, для того чтобы приглушить жгущий меня изнутри огонь. Сдержался.

— Мне не нужна твоя жизнь, — процедил я сквозь зубы.

Вскинувшись, тот смотрел на меня с изумлением. Мои действия не соответствовали деянию истинного аристократа и ставленника небес. Зацепило его жестко, аж слезы на глаза навернулись. Пусть страдает, ублюдок. Система сословий в Ханстве вообще напоминает плод нездоровой фантазии. Мнят они себя частью мирового Древа.

Корни — низшее сословие. По сути, крестьяне. Ствол, следующая ступень — ремесленники, торговцы, мелкие чиновники, простые солдаты. Ветви — потомственные слуги аристократических родов: управленцы, личные гвардейцы и прочие приближенные к аристократам люди. Листья — аристократы младших родов, как правило — старшие чиновники, нередко ученые и деятели культуры. И, наконец, Цветы — высшая аристократия. Для рядового малоленица они небожители, наделенные правом карать и миловать.

То, что сюда занесло представителя высшей аристократии Ханства, уже большая проблема. Такие люди не знают жалости и держат данное слово крепко. Если до этого у меня еще оставались сомнения, то теперь выбор вовсе отсутствовал. Если я хочу вытащить Лин, придётся познакомиться с небесным господином — так или иначе.

Не факт, что нас тут же прикончат, если я заявлюсь добровольно... Скорее всего, Му Юн предпочтет взять нас в заложники. Аристократов, пусть и других стран, в их среде без причины убивать не принято. Возможно, это был бы выход, не будь у меня так мало времени в запасе. Маглитов в крови больше не становится.

— Ааа, — раздался вопль.

Вздрогнув, я наблюдал, как маолинец выдернул из-за голенища тонкий граненый кинжал и вогнал себе в сердце...

Ожидай я этого заранее, быть может, успел бы остановить самоубийцу... Возможно, вышло бы выбить из него важные сведения, но что уж.

— Идиот, — констатировал я, но неожиданно получил другое мнение.

— Вы отвергли его смерть, что должна была искупить его недостойный поступок. У него просто не было выбора… — раздался тихий голос Яцу.

Я непонимающе покачал головой, но спорить не стал, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Тяжёлый день подходил к концу. Мы зализывали раны и считали уцелевших. Из трёх штурмовых отрядов кое-как сколотили два по семьдесят человек — остальные либо убиты, либо раненые. Двадцать лучников и двадцать пять кавалеристов, сотня из резерва, так и не вступившая в бой. Тех, кто не мог сражаться, погрузили в телеги и отправили через крепость в Империю.

Ни о каком дальнейшем наступлении речи не было — судя по показаниям местных, в Гриндейл наведались около двух сотен маолинцев, не считая кирасиров. Уничтожив большую часть наших бойцов, они понесли существенные потери — Лин отбивалась до последнего.

Рахна, которая вдруг перестала опекать меня и переключилась на неё, была подле неё. В живых оставалось не более двадцати израненных бойцов, когда на переговоры прибыл лично Мун Юн Ляо. В обмен на капитуляцию он пообещал сохранить жизнь сдавшимся. Лин согласилась.

Не случись этого, я бы скомандовал отступление. Сражаться с превосходящими в численности силами противника было форменное самоубийство — это понимали все, в том числе мои подчиненные. Главный я тут только до тех пор, пока мои приказы не идут вразрез со здравым смыслом. Со мной останутся разве что небольшой отряд во главе с Рэймондом, Марк да Яцу.

Вернулся Бишоп. Спрыгнув с коня, наш главный кавалерист браво мне отсалютовал.

— Ну хоть вы не паясничайте, — скривился я.

— Дак это просто… привычка, — смутился мужик.

Он и правда не так давно ушел в отставку — армейские закидоны до сих пор не выветрились.

— Что там у нас? — устало спросил я. — Есть хоть какие-то хорошие новости?

— Основной отряд противника ушел к замку — двести семьдесят человек. В основном простые наемники, остатки степняков. Там же были также замечены еще и пять десятков тяжелых латников, — отрапортовал Уоррен Бишоп. — Конница, двадцать голов, охраняет подступы к бухте. Дальше мы не сунулись... опасно.

— Остальные направления?

— Лорд Лоуденхарт. Вы же знаете, ребята вымотаны — лошади уже подводят. Если продолжить в том же духе, завтра в атаку пойдем пешими, — начал оправдываться кавалерист.

— Не будет никакой атаки, Уоррен. А информация нам нужна как воздух, — настаивал я, пристально уставившись на подчиненного. — Я хочу знать, что происходит в порту.

— Хорошо. Попробуем охватить восточную часть, на юг не пройдешь, там горы, да и повозки под охраной снуют туда-сюда в сторону бухты.

— С гор? — опешил я.

— Ну да, туда и обратно, — кивнул Бишоп. — В сторону порта груженые и с конвоем, обратно налегке и без охраны. Но регулярно…

Что там можно возить? Странно. Там, где равнину сменяла гористая местность: скальные выступы и плоские, поросшие редкой травкой пастбища, была территория горных племен. Эти обитали здесь за много веков до того, как Лоуденхарты заявили на эти земли свои права. Формально горы принадлежали Александрии, но по факту горцы в подчинение никогда приведены не были — трепетно относились к своим исконным землям, они не пускали сюда чужаков.

Впрочем, голые скалы никогда особо Лоуденхартов не интересовали. Попытки подченить горные племена, конечно, были, но очень давно. Будучи в своей стихии, местные могли дать отпор многократно превосходящему их противнику, а в особых случаях забирались высоко в горы и устраивали кровавые набеги.

В конце концов, Лоуденхарты пришли к выводу, что трогать их себе дороже, и оставили непокорные племена в покое. Даже несмотря на то, что здесь были обнаружены залежи меди. Слишком это было хлопотно... Куда проще казалось добывать золото, драгоценные камни, не менее драгоценные маолинские шелка и специи с проплывающих мимо торговых судов. А маолинцы, видимо, не побрезговали...

— Медная руда? — попробовал угадать я.

— Не могу знать, лорд, не разбираюсь. Но на медь это не очень похоже.

Совсем стемнело. Ночная прохлада «радовала» разгоряченное тело и остужала, насколько это