"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Я закрыл глаза на долю секунды. Каин, лучший воин Ордена, был смят одним ударом. Другие Жнецы просто не имели достаточного объёма силы, чтобы противостоять. Но моё ядро было иным.

Вокруг меня мгновенно затихли все звуки: свист ветра, гул пламени, крики солдат — пространство схлопнулось в мертвенную, оглушающую Тишину. От моих сапог во все стороны поползла густая, осязаемая, антрацитово-чёрная Пустота. Она двигалась как чернила, растворяющиеся в воде, пожирая свет, тепло и саму структуру реальности.

Демон почувствовал это. Его триумфальный бег замедлился. Внутри его тела грязный багровый огонь испуганно затрепетал, инстинктивно пытаясь сжаться.

— Посмотри на меня, — тихо произнёс я.

Тварь взмахнула костяными крыльями, посылая в меня шквал из сотен раскалённых обсидиановых осколков, способных превратить в решето целый полк. Я даже не поднял меч. Я просто сделал шаг вперёд. Пустота вокруг меня лениво поднялась чёрной стеной. Осколки, влетая в неё, не взрывались и не бились о преграду, а просто стирались без остатка.

— Что ты... — прохрипел сзади Каин.

Демон взревел и обрушил на меня удар всех четырёх лап одновременно, надеясь раздавить физически. Когти скользнули по моему боку, но боли я не почувствовал. Я двигался без видимых усилий, словно перемещаясь сквозь само время. Мой длинный боевой меч из ровной, матовой черноты плавно взметнулся вверх.

Первым ленивым движением я отсёк демону обе правые лапы. Пустота мгновенно въелась в места срезов. Демон взвыл от удушающей, неведомой ему ранее боли. Он попытался отпрянуть, уйти назад в багровый туман, но я уже был позади него, скользнув, словно тень, сквозь трещину в реальности.

— Тебе некуда бежать, — холодно бросил я.

Я видел пульсирующее багровое ядро в глубине его груди. Это была грязная, чужеродная искра. Я перехватил меч двумя руками и вонзил его прямо в центр обсидианового панциря. В эту секунду Пустота внутри меня сделала глубокий, финальный вдох.

Чёрные нити моей силы рванулись из клинка во все стороны внутри тела демона, оплетая его ядро. Тварь застыла, её крылья судорожно выпрямились, а из пасти вместо рёва вырвался лишь свистящий хрип. На глазах у замершего отряда колоссальный демон начал стремительно угасать. Его чешуя серела, превращаясь в труху, а багровый огонь внутри него бледнел, пока полностью не растворился в абсолютной тьме моего оружия.

Я резко выдернул меч. Тело демона с грохотом упало на камни.

Абсолютная Тишина разорвалась, и в ущелье вернулись обычные звуки. Я обернулся. Взгляды Жнецов были полны первобытного страха. Каин медленно поднимался, его взор был прикован к моим рукам, что заставило и меня опустить глаза на ладони. Пальцы почернели до самых ногтей, а по предплечьям ветвились тёмные, вздувшиеся вены. Но я чувствовал, что моё сознание осталось чистым.

В следующую секунду волна дикой боли прокатилась по всему телу вместе с очередным ударом сердца. Бок, которого демон коснулся своими когтями, обожгло огнём. Капитанский колет мгновенно взмок от хлынувшей крови.

— Ты переборщил, — произнёс Каин, оказавшийся вдруг рядом, и подхватил меня, прежде, чем я рухнул на землю. Перед глазами повисла мутная пелена. Пустота во мне бунтовала, словно пыталась уничтожить собственное тело.

— Я просто... хотел...

— Это было красиво. Но ты забыл всё, чему я тебя учил.

Победный марш обратно к Элларону превратился для меня в личный ад. Пока люди Бренна ликовали, а весть о триумфе летела к Совету, внутри моего доспеха шла беззвучная, изнурительная война за выживание. Укрощение Пустоты не прошло даром. Вдобавок обсидиановые когти глубоко прошили левый бок.

Весь путь назад я старался не подавать виду, покорно терпел перевязки и упрямо держался в седле, игнорируя грубоватый юмор наставника, который, казалось, вовсе не переживал. Но в Эллароне силы окончательно покинули меня. Едва тяжёлые створы ворот дворца с грохотом закрылись за нашей спиной, ноги подогнулись. Я рухнул бы прямо в дорожную грязь, если бы массивная рука не перехватила меня за наплечник. Каин рывком удержал меня на весу.

— Эй, кончай изображать памятник, — глухо рыкнул он.

— Я... в порядке, — прохрипел я сквозь зубы, но тут же зашёлся в кашле.

— Вижу я, какой ты «в порядке», — Каин зло обернулся к замершим в ступоре солдатам авангарда. — Чего уставились, идиоты?! Носилки сюда! Живо! Отправляйте его прямиком в лазарет!

Подбежавшие Жнецы подхватили меня под руки. Я не стал сопротивляться. Каждый шаг отдавался вспышкой режущей боли под рёбрами. Сознание начало предательски плыть, превращая суету в невнятный, глухой шум.

Меня волокли по серым коридорам лазарета Храмового крыла. Здесь пахло карболкой, сушёными травами и застоявшейся кровью. Двери операционного блока распахнулись с ударом.

— На стол его! Аккуратно, придерживайте плечи, — этот резкий, собранный голос принадлежал маме.

На ходу поправляя медицинский фартук поверх платья, она быстро подошла к столу. Меня уложили на холодный мрамор, и я с облегчением развеял остатки брони. Помощники по её знаку быстро срезали с меня колет и пропитанную кровью рубашку.

— Так, все назад. Не толпитесь, я сама, — скомандовала мама, мягко отодвигая ассистентов.

В её глазах, обычно скрытых за спокойствием, сейчас читалась сильная тревога. Она осмотрела рану, нахмурилась, а затем её прохладная ладонь бережно легла мне на лоб, убирая налипшие влажные пряди волос. От этого простого прикосновения мне вдруг стало гораздо легче.

— Ну и досталось же тебе, — тихо, с грустной усмешкой произнесла она, наклоняясь ближе. — Отдыхай.

Сопротивляться накатившей слабости больше не было смысла. Стены лазарета начали медленно поглощаться налётом пепла — моя суть наконец-то расслабилась. Я закрыл глаза, с лёгким сердцем проваливаясь в темноту сна.

***

Глубокая ночь принесла относительное затишье. Все наконец-то разошлись, оставив меня в покое. Я лежал один в полутёмной палате. Весь левый бок был туго перебинтован. Мама сделала всё, что могла: закрыла глубокий разрыв ткани. Но плести целительские чары надо мной было сродни попытке удержать воду в решете — Пустота внутри меня жадно пожирала её лавандовую магию. Ей пришлось прервать сеанс, когда её руки начали крупно дрожать от бессилия. В итоге под рёбрами по-прежнему тлела глухая боль, а по шее всё ещё вилась сеть потемневших вен.

Тихий, едва слышный щелчок дверного замка заставил меня невольно напрячься. В комнату скользнула тонкая тень. Облако мягкого ведьмовского тумана сокрытия растаяло, и в слабом свете луны я разглядел Даниэллу. На ней было простое домашнее платье и плащ, накинутый поверх плеч. Её