"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Ты сумасшедшая, — выдохнул я. — Если тебя поймают здесь ночью...

— Ой, умоляю тебя, — Даниэлла фыркнула, закрывая за собой засов, и на цыпочках подбежала к моей кровати. — Доблестная стража на входе сейчас увлечённо празднует великую победу.

Она без церемоний опустилась на край моей постели, и от её внезапной близости комната мгновенно нагрелась на несколько градусов.

— Посмотри на себя, — Даниэлла склонилась над моим лицом, критически разглядывая потемневшие вены на шее. — Выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули. Причём дважды.

— Капитанский титул обязывает держать фасон, — попытался отшутиться я, но неосторожное движение вызвало такую резкую вспышку боли в боку, что я стиснул зубы и хрипло зарычал.

— Лежи смирно, фасонистый ты, — строго оборвала она меня, сбрасывая плащ на пол. Она решительно потянула за край простыни, обнажая мои бинты.

Я попытался перехватить её руку, поймав её тонкие пальцы своими ладонями.

— Дани, не надо, — тихо, но серьёзно произнёс я, глядя ей прямо в глаза. — Это вызовет вопросы...

Даниэлла даже не шелохнулась. Она лишь мягко, но уверенно высвободила руку и посмотрела на меня с тем самым упрямым вызовом, перед которым я всегда пасовал.

— Не драматизируй. Эвелин устала, я чуть помогу. Поиграешь завтра перед Орденом в больного, никто ничего не заметит. Что теперь, мучиться?

Она потёрла ладони друг о друга. Между её пальцами мгновенно заструилась мягкая золотистая искра. Даниэлла без колебаний опустила обе ладони прямо на бинты.

Я прикусил губу. Контраст был убойным. Моя Пустота инстинктивно вздыбилась, ощетинилась острыми иголками, пытаясь сожрать чужеродное вмешательство. Но Даниэлла не отстранилась. Она нахмурилась, на её лбу появилась забавная складка сосредоточенности, и она пустила свою силу глубже, буквально вплетая её в рваные края раны.

— Ай... — прошипел я, выгибаясь на постели. — Больно вообще-то.

— Потерпишь, герой, — ехидно шепнула она, хотя я видел, как по её виску скатилась капля пота от напряжения. — Кто тут у нас демона одной левой уложил? А перед девчонкой сжимаешься, как испуганный шкет. Ну-ка, не сопротивляйся.

Я сделал глубокий вдох, заставляя свой сумеречный голод утихнуть. И как только я перестал бороться с её магией, произошло чудо. Мертвенно-чёрные вены на моей коже начали стремительно бледнеть. Боль под рёбрами, мучавшая меня последние несколько часов, наконец-то отступила, сменившись ровным, спасительным блаженством.

Даниэлла тяжело выдохнула и убрала руки. Её ладони слегка дрожали, но на губах играла победоносная улыбка.

— Вот видишь, — протянула она, вытирая лоб тыльной стороной руки.

Я приподнялся на локтях, чувствуя, как в тело возвращается былая лёгкость. Глядя на неё, уставшую, растрёпанную, я почувствовал, как внутри разливается незамутнённая волна благодарности.

— Спасибо, — искренне сказал я, поймав её за руку и в этот раз не отпуская. — Ты... ты правда сумасшедшая. Но лучшая ведьма в этом Союзе.

— Из твоих уст это звучит как высший комплимент, — Даниэлла тихо рассмеялась, устраиваясь поудобнее на краю кровати и не пытаясь забрать свою ладонь. — Ладно, раз уж я спасла твою капитанскую шкуру, выкладывай: как там вообще этот Кайрэн? Валерия замучила меня расспросами о местных лордах. Говорит, их сыновья носят кольца в носу и молятся камням. Это правда?

Я коротко рассмеялся, и этот звук больше не резал мне горло.

— До лордов я не добрался.

Мы ещё какое-то время сидели так в полумраке, тихо шепчась и болтая о всяких глупостях, забавных сплетнях Валерии и прочих пустяках, которые сейчас казались далёкими. Её живой голос и ушедшая боль убаюкивали сильнее любого лекарского зелья. Когда меня снова начало окончательно клонить в сон, Даниэлла тихо поднялась, поправила сползшее одеяло и, ласково сжав мои пальцы на прощание, бесшумно выскользнула за дверь, оставив меня засыпать.

Глава 18. Даниэлла

Таким дворец я давно не видела. Повсюду горели десятки ламп, отражаясь в начищенных до зеркального блеска мраморных плитах Главного зала. Союз Государств праздновал первое великое десятилетие. Мама превзошла саму себя: огромные стрельчатые окна были задрапированы шёлком, оркестр выводил торжественные марши, а за длинными столами, уставленными заморскими винами и диковинными угощениями, шумели сотни гостей — делегаты, послы, генералы и аристократия Союза.

Я то и дело поправляла подол тёмно-зелёного бархатного платья. Мать лично выбирала его, уверяя, что этот цвет идеально подчёркивает статус, хотя я предпочитала брюки. Мне полагалось чинно стоять рядом с ней и улыбаться важным вельможам, но, признаться честно, от напыщенных речей о «вечной демократии» и «торговых квотах» у меня уже сводило челюсть. Куда интереснее было изучать ведьмовство или основы боя под руководством Эвелин.

К счастью, мама отвлеклась на посла из Асадаля, и я тут же ускользнула к уединённому фуршетному столу в восточной части зала, где уже собралась вся наша компания.

— Спаси меня, иначе я сейчас запущу в этого столичного франта пирожным с кремом! — вместо приветствия зашептала Валерия, хватая меня за руку. Её тёмные глаза метали искры, а летящее шёлковое платье персикового цвета совершенно не сочеталось с воинственным настроем. — Он трижды спросил, умею ли я вышивать гладью. Я! Дочь главного торгового представителя! Я ему сказала, что умею вышивать только крестиком на контрактах его отца, так он чуть бокалом не подавился!

— Лер, ты невыносима, — лениво отозвался Юлиан, поправляя безупречный воротник суконного камзола. За последнее время он заметно вытянулся, возмужал и стал говорить с ещё большим апломбом, хотя мы-то знали, какой он на самом деле. — Это называется светский этикет. Ты должна была вежливо улыбнуться и перевести тему на погоду. Вот я, например, два часа обсуждал с судьёй восточных провинций реформу уголовного кодекса, и ничего, жив.

— Ключевое слово здесь — «судья», — буркнул Марк. Он, вопреки всем правилам приличия, сидел на краю стола и увлечённо расковыривал десертной вилкой механизм декоративного подсвечника. — Вы нашли друг друга. Два зануды. Амелия, скажи им.

Амелия, выглядевшая как фарфоровая куколка в нежно-голубом платье, лишь тихонько рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— По-моему, бал прекрасен, — мягко произнесла она. — Музыка чудесная, и еда... этот земляничный мусс просто божественен. Дани, твой отец заказывал его из южных теплиц?

— Наверное, — я грустно улыбнулась, бросив быстрый взгляд в сторону подиума.

Отец сидел там, отрешённый от всего происходящего, в парадном сером мундире. Мама