"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Когда десять лет назад отец провозгласил создание Союза на руинах старого мира, они вместе с мамой дали клятву: Эллария никогда больше не вернётся к тирании абсолютной власти. Здесь строилась демократия. Мать не была королевой, монархом или самодержицей. Её официальный титул звучал как «Верховный Председатель Союза Государств». Её выбирали. Её власть шла не от «права крови», а от пактов, соглашений и доверия людей, стоявших в зале. И эта осознанная простота без королевских регалий делала образ ещё более величественным.

— Господа делегаты! Представители вольных земель и верные защитники! — голос мамы, усиленный акустикой, прозвучал чисто и весомо. Она остановилась у стола, мягко опустив ладонь на пергамент. — Сегодня мы празднуем не просто десятилетие нашего Союза. Сегодня мы доказываем, что основы, заложенные нами, способны выдержать любые штормы. Земли Кайрэна, долгие годы выбиравшие изоляцию, столкнулись с угрозой, перед которой человеческий страх бессилен. И Союз не отвернулся.

Она обернулась и кивнула в сторону лордов Кайрэна. Вперёд вышел их верховный представитель — суровый седовласый старик в парчовых одеждах, украшенных горными самоцветами. Лорд Бракен.

— Мы признаем силу Союза, — глухим, надломленным голосом произнёс он, обращаясь к притихшему залу. — Ваши Жнецы и ваши солдаты пролили кровь на наших границах. Вы доказали, что Союз защищает каждого, кто готов протянуть руку в ответ. Отныне наши шахты, наше железо и наши перевалы открыты для Союза.

Мама величественно улыбнулась. Она взяла перо, обмакнула его в чернила и плавным каллиграфическим почерком вывела подпись в самом низу документа. Следом перо взял лорд Бракен. Его пальцы слегка подрагивали, но он уверенно поставил размашистый гербовый росчерк.

Это было подписание пакта на всеобщее обозрение. Настоящее публичное таинство новой эпохи, открытый акт воли, за которым неотрывно следили сотни глаз.

— Пакт подписан! — громко объявил глашатай, и зал мгновенно взорвался оглушительными, восторженными аплодисментами. Аристократы ликовали, купцы уже мысленно подсчитывали прибыль от новых торговых путей.

Я чуть сильнее сжала руку Лео под прикрытием его капитанского плаща. Мой взгляд переместился на отца. Он всё так же сидел на подиуме, лениво хлопая в ладоши вместе со всеми, но на его лице почему-то не было радости.

Глава 19. Лео

Бал постепенно подходил к концу. Нормально побыть с ребятами мне так и не удалось: Каин бесцеремонно отдёргивал меня в сторону, заставляя изображать образцового воина перед лордами, а Даниэллу вскоре по-тихому увела Виолетта. Наш недолгий танец так и остался единственным живым моментом за весь вечер.

Когда залы начали пустеть, я вышел из душного помещения одним из последних, мечтая только об одном — поскорее скрыться в своей комнате и наконец-то остаться в тишине. Но стоило мне ступить в полутёмный коридор Верхнего крыла, как из тени одной из гранитных арок бесшумно выскользнула фигура.

— Лео, — негромко окликнул меня Киллиан.

Я замер. Мужчина прислонился спиной к стене. Он не выглядел рассерженным, скорее — опустошённым, но его янтарная аура тревожно вилась вокруг, заставляя воздух вибрировать.

— Зайди ко мне, — глухо произнёс он. — Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

— О чём?

— Узнаешь.

Я молча последовал за ним. Дубовая створка кабинета захлопнулась, и засов со щелчком встал на место, окончательно отрезая нас от остального замка. Пока Киллиан шёл к своему рабочему месту, я остановился у массивного окна, взглянув на мерцающие внизу огни Элларона. На моём запястье всё ещё горел фантомный след от прикосновения тёплых пальцев Даниэллы.

Мужчина обошёл стол и опустился в кресло. Вся поверхность перед ним была привычно завалена развёрнутыми чертежами энергетических контуров и пожелтевшими манускриптами.

— Присядь, — негромко, очень мягко произнёс он.

Я отвернулся от окна, молча отодвинул стул и сел напротив него, скрестив руки на груди.

— Я видел вас сегодня в зале, — Киллиан наконец поднял на меня свои тусклые, померкшие зелёные глаза. — Видел, как вы танцевали.

В груди инстинктивно зашевелилась холодная Пустота, но я жёстко подавил её всплеск.

— Ей исполнилось шестнадцать, — спокойно ответил я, глядя на него прямо в упор. — Мы дружим с самого детства. Если вы думаете, что я...

— Я знаю, кто ты, — мягко перебил он меня, поднимая ладонь. — И я ни в чём тебя не обвиняю. Ты вырос достойным, честным человеком. Намного более честным, чем многие из тех, кто сегодня подписывал пакты внизу. Но именно поэтому я прошу тебя. Как отец, который умоляет о пощаде для своего ребёнка: не сближайся с Даниэллой. Держи дистанцию.

Я нахмурился, а к горлу подступил леденящий комок. Обида и гнев заставили меня резко подняться. Я опёрся ладонями о край стола, пронзая его ответным взглядом. Моя Пустота вздыбилась, из-за чего пламя в лампах рвано притухло.

— С чего бы это? — в моём голосе против воли проскользнули колючие нотки Каина. — Я капитан Ордена. Я проливаю кровь на границах ради вашего Союза, а вы требуете, чтобы я предал единственного близкого человека?

— Дело не в твоих намерениях, — тихо ответил он, и его янтарная энергия вдруг заполнила кабинет, тяжёлым прессом придавив мою силу обратно к полу. От этой спокойной, абсолютной мощи у меня внутри всё заледенело, а колени едва не подогнулись. — Ты думаешь, что полностью контролируешь себя. Но ты носитель чужой сути.

— Я управляю своей силой! — сквозь зубы процедил я, отчаянно пытаясь сопротивляться давлению его ауры. — Наставник учил меня держать её под замком!

— Каин видит то, что хочет видеть, — отрезал Киллиан, и его зрачки опасно блеснули в полумраке. — Если Бог Смерти решит повернуть ключ, зашитый в твою душу, Пустота разорвёт твоих близких в клочья. И ты даже не поймёшь, что натворил.

Моя сила испуганно сжалась, угасая под его взглядом.

— Ты готов поставить её жизнь на кон своего упрямства? — Киллиан пододвинул ко мне один из центральных свитков, где десятки чёрных линий сходились в одну точку. — Я десять лет переворачиваю архивы, и мне с каждым днём всё страшнее. Я не знаю, какую роль Он приготовил для тебя и для всех Жнецов.

— Но мы ведь... Почему сейчас?... — у меня перехватило дыхание.

— Вы были детьми. А сейчас вы не дети.

Я опустил взгляд, сжав