Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

выгнал сестру из мастерской и принял дела в свои руки. В свои тупые загребущие руки. И сразу же дела пошли вкривь и вкось. Прекрасные мастерицы бросали работу и уходили к конкурентам. Тилли с ужасом смотрела на то, как гибнет и разоряется мастерская, а брат ничего не понимал и только орал на работниц. Потом у Тилли кончились деньги. Но, брат помогать ей не стал. И Тилли ушла. Ушла в поисках лучшей жизни, работы. Она была уверена, что может занять свою нишу в этой жизни. Она была прекрасный дизайнер, великолепная швея, отличный художник. Такого специалиста с руками оторвал бы любой понимающий специалист в швейном ремесле. Она шла в Конт, намереваясь найти любое место, где пригодятся её навыки и умения. Но, случилось так, что в деревне Озерки у неё не оказалось денег. Совсем. И она попала в кабалу. Точно так, как я и предполагал в самом начале.

Я скрипнул зубами и резко приподнялся на кровати.

- Тилли, – сказал я, стараясь дышать ровно, – Что ты скажешь, если с этим… трактирщиком Бартрамом… произойдёт какая-нибудь неприятность? Ну, мало ли с кем случаются неприятности?

Эпизод третий-11

- Ой, Кляк, не надо, – встревожилась Тилли, – вдруг ты попадёшь в тюрьму из-за этого? И вообще, стоит ли уподобляться этому выродку? Вот, сейчас я считаю, что ты добрый, а он – подонок. А если ты будешь поступать так, как он, что я должна буду про тебя думать?!

- Ладно, – хмуро сказал я, – отложим этот разговор. Пока. Потому, что зло должно быть наказано. Если зло будет процветать, всем захочется быть злыми. А, если зло всегда будет наказано, тогда злым не захочется быть никому. Я ещё подумаю, что сделать с Бартрамом из Озерков.

- Кляк, только… не убивай его, ладно?

- Тилли, – ласково сказал я, – я же чародей. Маг, колдун и волшебник. Нам нельзя убивать людей. Во всяком случае… без явной причины. Если они не нападают на нас. Поэтому я не буду убивать этого Бартрама. Я ему предоставлю свободу выбора. А, что он выберет… пусть это будет на его совести.

- Не знаю, Кляк, – сказал Тилли после паузы, – Вроде бы ты и прав, но… почему-то мне это всё не нравится. Я тебя прошу, будь осторожен. И… милосерден. Ладно?

- Я подумаю, – хмуро повторил я, – И решу, только тщательно всё взвесив. Идёт?

- Идёт, – улыбнулась девушка, – Я в тебя верю, Кляк!

Мы поцеловались и стали одеваться. И, когда я уже собрался в путь, Тилли, словно невзначай спросила:

- Кляк, а долго мне ещё здесь… лечиться?

Я встрепенулся. Про лечение никто не сказал ни слова. Предполагалось, что Тилли просто живёт в свободном, незанятом, заброшенном домике.

- Тилли, девочка моя, – спросил я осторожно, – почему ты думаешь, что ты здесь у нас на лечении?

Девушка пожала плечами:

- Потому, что всё здесь не настоящее. Я сначала всё удивлялась, а потом поняла, что это для моего лечения. Для того, чтобы я пришла в душевное равновесие. Потому, что моя душа… требовала такого лечения. Но, Кляк, уверяю тебя, я уже здорова! Срывов не будет! Веришь?

- А, что именно здесь не настоящее? – спросил я ещё осторожнее.

- Да, всё, – фыркнула девушка, – Ты видел, к примеру, чтобы жимолость и рябина плодоносили одновременно?! Ты можешь себе представить, чтобы в лесу было полно зайцев и ни лисы, ни волка?! Ты можешь себе представить заброшенный сад, в котором не выродились яблони?! Как может быть, чтобы рассохлись и скрипели двери, и при этом не рассохлось и не скрипело крыльцо?! Нет, Кляк, я может, не волшебница, как вы, но я же и не дура! Я, конечно, не сразу на всё это внимание обратила, потому, что, да, душа моя требовала лечения. Но, теперь я здорова!

- Ладно, – медленно сказал я, лихорадочно обдумывая ситуацию, – Здорова, так здорова! Хочешь к людям, значит, выпустим к людям! Только… я тебя очень прошу, Тилли, побудь здесь ещё немного. Я пока… подготовлю кое-что. Тебе же здесь не трудно? Не противно?

- Что ты, Кляк, – почти обиделась девушка, – здесь очень хорошо и приятно! Но, нельзя же всю жизнь жить взаперти? Пусть и в золотой клетке?

- Вот и договорились. Поживи здесь ещё несколько дней, пожалуйста. И я непременно что-нибудь придумаю. Я, кстати, тебе целый короб всякого рукоделия припёр! Ты же говорила, что любишь заниматься рукоделием?

- Где?!

- Снаружи. Я не успел его занести, потому что… ну, не успел.

- Так, пошли скорее!

Короб стоял там же, где я его оставил. Когда Тилли заглянула внутрь, я думал она сойдёт с ума. Она запрыгала от радости, захлопала в ладоши, раскраснелась и ухватилась за короб, намереваясь втащить его в дом. Я деликатно оттёр её от тяжёлого короба и сам занёс внутрь. Тут же возле короба появился Тигрушка, подозрительно принюхиваясь к незнакомому предмету. Тилли выхватывала из короба всякую всячину, складывала на лежанку, поверх одеяла, и глаза её горели от возбуждения. Наконец, когда всё перекочевало на лежанку, Тилли бросилась мне на шею:

- Ой, Кляк, ты не представляешь, как я счастлива! Ты этого не можешь представить! У меня руки чесались, чтобы что-нибудь сшить! Мне снилось, как я с иголкой работаю! Эх, ещё бы зеркало сюда! А это что за мешок?

В очередной раз я почувствовал себя дураком. Как же я про зеркало забыл? Какая же девушка без зеркала себя хорошо чувствовать будет?

- Как это, зеркала нет? – ворчливо спросил я и наклонился к коробу, закрывая его собой, – Вот же оно!

И я быстро сотворил зеркало, размером с дно короба. И достал, как будто оно там и лежало, незамеченное. Тилли подозрительно покосилась на меня, но спорить не стала, только ахнула, когда увидела размеры зеркала:

- Кляк, оно же… огромное! Оно же в половину человеческого роста! Это же безумных денег стоит!

Второй раз она ахнула, когда открыла мешок и драгоценности искристым ручьём потекли на одеяло.

- Кляк! Ты, что, гоблинский банк ограбил? Ты извини, я по работе со стоимостью драгоценностей знакома! За те камни, что я сейчас в ладошке держу, можно полкоролевства купить! Со всеми герцогами, графами и баронами, не считая простого люда! А если брать весь мешок… я даже не