Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Мэри:

— Я буду как сир кастелян: мур-мур-мур — обстоятельно — мур-мур-мур — всенепременно — мур-мур-мур — я все знаю…

Бэсси:

— А я тогда — как Северная Принцесса…

Хвать всею пятерней комок сыра из сестринской тарелки и в рот, и ну облизывать пальцы.

— Девочки, кривляться неприлично! — пристыдила жена кастеляна.

Нимало не смутившись, Бэсси воскликнула:

— Тогда, миледи, я стану как вы. Девочки, неприлично быть неприличными!..

— Какая прелесть!.. — улыбнулся граф Виттор.

Сир Котофей, не сбившись с курса, вещал:

— …и вот, вследствие этого маневра, сложились прескверные обстоятельства: авангард расположился на восточном берегу, в то время как…

Мира не сказала ни слова за все время обеда. Слушала беседы, думала о своем. Говорите, треугольник?.. Две вершины сверху, третья — вниз… то есть на юг. Одна вершина — бедняжка Ли. Другая — Дейв, бесхитростный влюбленный подмастерье. Он, конечно, невиновен: в противном случае не являлся бы в замок, не подымал бы шума… Третья вершина куда интереснее. Неведомый кавалер, что служит в замке. Для него Ли училась писать — не для Дейва же. От него получила записку в последний день, но почему-то не попросила меня прочесть. Видимо, еще до меня нашла помощника. Он же — кавалер — до дрожи пугает Бернадет: «Я не могу назвать его имя… Мне будет плохо, если скажу…» С ним Линдси недавно повздорила — может, потому и была неловка, разлила кофе. Позже, кажется, примирилась, а возможно, и нет. Кто он, таинственный незнакомец?

Служит в замке. Грамотен. Ревнив. Стоит определенно выше плотницкого подмастерья — Дейв казался плохою парой в сравнении с этим кавалером. Опасен, внушает страх. Способен убить — это точно. Бернадет сказала: «Он не убивал Ли — иначе мастер Сайрус бы знал». Но она не сказала: «Ах, что вы, ваше высочество, такой человек не может убить!» Личность таинственного кавалера, стало быть, не противоречит идее убийства.

Премилая штука получается: по всем признакам, ухажер Линдси — из благородных. Грамотен, силен, вспыльчив, опасен. По правде, любой мужчина за этим столом подходит на роль!

Барон Всмятку — легкомыслен и глуп. Как раз подходящие качества, чтобы спутаться со служанкой своего сеньора. Приехал один с дочерьми, жену оставил в имении. Правда, не выглядит опасным, но… Любой лорд способен на убийство.

Кастелян — обстоятелен, степенен, важен. На первый взгляд, ничего общего между ним и любовными интрижками. Где Сир Котофей, а где треугольники!.. Однако люди говорят: противоположности притягиваются, а в тихом омуте черти водятся. И еще словечко в его пользу: именно кастеляну служит Бернадет. Лишняя причина для нее бояться, узнав о похождениях своего хозяина.

Эф. Заносчивый хам. Сердце в ягодице. Молод, холост и уж точно опасен. Связался бы с горничной, при его-то гордыне? Кто знает… Он и на меня-то глядит свысока, несмотря на род Янмэй… Но и в пользу Эфа есть рассуждение: у него имеется особая причина злиться на Ли. Он приставлен за мною присматривать, а Ли помогла мне с книгами — задала ему лишней работы.

Мартин Шейланд, графский братец. Сидит, помалкивает, выпучивает глазные яблоки. Пять дней его не было — пропадал на охоте, а нынче утром вернулся. Наряжен, как обычно, вопяще: то был в красном, теперь — в ярко-желтом, лимонном…

Мира покосилась на Мартина и напоролась на пучеглазый взгляд, отдернулась. Заставила себя не обращать внимания, хотя знала: Мартин пялится ей в шею. Нет, черт возьми, этот — точно не кавалер Линдси. Не горничная ему приглянулась, а совсем другая девушка… Но думать об этом совершенно не хотелось.

Мира обратила внимание к последнему мужчине за обеденным столом: графу Виттору Шейланду. «Нет, миледи, понятия не имею, что стало с Линдси… Я не наказывал ее, не за что…» Звучало вполне убедительно: зачем прогонять служанку, если хитрость пленницы в итоге была раскрыта? Все прошло, как графу и требовалось… Но что, если не в Мире дело с ее тайными посланиями? Что, если Шейланда угораздило…

Будто ощутив внимание Миры, граф Виттор улыбнулся ей и спросил:

— Ваше высочество, не поделитесь ли вашим мнением о военных новостях?

Мое мнение?.. О войне?.. Хм. Восемнадцать тысяч против пятидесяти — звучит безнадежно для скромного слуха девушки… Конечно, победит Ориджин. Он слишком здорово играет в стратемы, а кайры слишком давно разучились терпеть пораженья. А леди Иона слишком спокойно жует оливки… Но он не сможет победить без потерь! Хотя бы несколько тысяч северян отправятся на Звезду или в госпитали. И после то, что останется от войска мятежника, встретит Адриан. Пятнадцать искровых полков Янмэй Милосердной — свежих, полнокровных, без единой царапины.

Мое мнение о войне?..

— Ах, милорд, вы меня смутили! О войне ведь говорят серьезно… Разве я смогу?

С невинной улыбкой она положила конфетку на кончик языка, с явным удовольствием принялась жевать.

— Я буду как ее высочество! — воскликнула Мэри и вдохновенно высунула язычок.

— Де-е-е-евочки!.. — негодующе возопила кастелянша.

Иона и Джейн прыснули, граф расплылся в улыбке.

— На страницах истории, однако, порою случались такие женщины, которые кое-что понимали в военной науке, — заговорил Сир Котофей, тоном утешения обращаясь к Мире. — В доказательство поведаю выдержку из книги, которая зовется…

Почему я думаю о Линдси?

Тьма! Конечно, я думаю об Адриане! Как могу не думать?! Сколько сил нужно, чтобы изгнать прочь все воспоминания? Как развеять картинки, звуки, запахи, касания, что вторгаются в мысли, во сны? Кто смог бы убить в себе последние надежды, уничтожить всякую ностальгию, приказать себе не чувствовать тоски? Какая же душевная сила требуется, чтобы отказаться от боли?!

Кто-то, когда-то… великие женщины на страницах истории, возможно, умели забывать. Не я.

Конечно, я вспоминаю отца. Родной дом. Бекку, Марка… Не знаю способа не вспоминать.

Вот только…

Без моей помощи Адриан разобьет мятежников. Мое предупреждение о Нортвудах ничего ему не даст, а это — большее, что я могла.

Без меня встретит зиму родной Стагфорт — что еще остается? Без меня Бекка переживет войну и не со мною отпразднует победу. Ворон Марк без моей помощи выберется из темницы Ориджинов. Или не выберется… и я даже не узнаю об этом.

Но Линдси — единственный человек во всем мире, кому я могу помочь! В моих силах спасти ее.

При условии, конечно, что Ли еще жива.

Глава 27. Меч

Конец октября — начало ноября 1774 г. от Сошествия