Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Премного благодарю.

— Кстати, простите, барышня, ваше имя вылетело из головы. Живых, знаете, с трудом помню — профессия накладывает… Как бишь вас?..

— Минерва Джемма Алессандра, — ответила девушка.

• • •

За обедом беседа коснулась войны.

Начал граф Виттор:

— Хочу поделиться новостью, господа. Лорд Эрвин со своим войском подошел к Лабелину.

— Только подошел?.. — сейчас же всунулся Эф. — Я-то думал, уже взял. Медлит герцог.

— Вы бы, Френсис, конечно, справились быстрее… — заметила Иона.

— Да! — брякнул Эф. — То есть… тьфу, простите, оплошал. И что Лабелин? Как защищается?

Кастелян замка, посвященный во все новости, принялся повествовать:

— Изволите видеть, господа, дело вот какое. Герцог Эрвин наступает согласно всем правилам военной науки, то есть неторопливо. Всякий опытный полководец знает: на вражеской земле нельзя нестись, сломя голову, ибо будешь отрезан от тыла и взят в окружение. Напротив, нужно действовать спокойно: захватил город или замок — закрепился в нем. Выступил, захватил следующий — снова закрепился. При такой стратегии, изволите видеть, и войско не утомляется, и снабжение действует исправно, и солдаты довольны, и офицеры спокойны. Горячка на войне — совершенно излишнее непотребство. Воевать — не тараканов ловить. Война — дело серьезное.

Кастелян говорил с видимым удовольствием. Голос у него — словно у крупного, жизнь повидавшего, сметаны поевшего кота: басовитый, мурлычливый, размеренный. Кастелян и внешне-то похож: лицо широко, глаза круглы, седые усы — в наличии. Про себя Мира звала его Сир Котофей или Сир Мурмур. Подлинное имя кастеляна — Гарольд — было слишком безлико, потому все время вылетало из памяти.

— Вот так герцог Эрвин и повел наступление. За семь недель он продвинулся на сто миль вглубь Южного Пути, при этом захватил двадцать замков и двенадцать городов, в их числе такие большие, как Уиндли, Дойл и Белый Камень. Видите, господа, эти три больших города размещены треугольником: Уиндли — на востоке, Дойл — на западе, а Белый Камень — внизу, то бишь на юге.

Для наглядности Сир Мурмур вывел оную фигуру ручкой ножа на скатерти.

— Сверху треугольник широк, это дает герцогу уверенность, что связь с Севером останется прочной и нерушимой. А нижний угол, как острие клинка, указывает прямо на город Лабелин. Туда и намечен главный удар.

Треугольное построение до боли напоминало стратемы: таков был один из первых порядков, которым Миру обучил отец. Она вспомнила игры с отцом, а позже — поединок с Адрианом… Душа заволоклась тучами.

— И вот, господа, — вел свое Сир Котофей, — сегодня сообщили нам из банковской точки его милости, расположенной в Лабелине, следующее. Северяне численностью восемнадцати тысяч выступили из Белого Камня на юг, в направлении Лабелина. Герцог Южного Пути выдвинул навстречу свое войско и поставил его в оборону на околицах города. Это он, со своей стороны, тоже рассудил правильно: ведь оборона всегда дает преимущество перед атакой. Солдаты Лабелина подготавливают позиции и выстраивают заграждения. А размер этого войска — ни много, ни мало — пятьдесят тысяч душ.

Последним словам он придал особый вес.

— Три к одному. Недурственно, — процедил Эф.

Мира украдкой глянула на Иону: как она воспримет соотношение? Леди Иона поймала оливку в тарелке графа Виттора и отправила себе в рот.

— Трое к одному — это еще не математика, — изрек барон Доркастер, вечный гость графа. — У Ориджина в армии кто? Ага. А у Лабелина? Эге. Вот вам и оно.

— Герцог Лабелин собрал тридцать тысяч ополчения из крестьян, — прокомментировал Сир Котофей. — Остальные двадцать — рыцари-вассалы с их оруженосцами и наемные стрелки.

Эф хмыкнул:

— Значит, опытных бойцов у Пути и Севера поровну. Но у Пути лишних тридцать тысяч мяса, да плюс оборонная позиция. Могу понять неторопливость герцога Ориджина.

Леди Иона продолжала охоту: выловила из мужниной тарелки ломоть редиса, озорно хрумнула. Джейн — компаньонка Ионы — шепнула что-то ей на ухо, обе захихикали.

Барон, хотя понятия не имел, отчего смеются девушки, тоже с готовностью хохотнул.

— Га-га-га. Развели счетоводство, право слово! Победит не тот, кто числа знает, а кто воевать умеет. Верно говорю? Га-га-га! Все надо делать умеючи. Как сказал одноногий Джек, не умеешь косить — за косу не берись. Га-га-га-га!

Барон Доркастер — дурак. Круглый. Настолько непогрешимый в своей дурости, что Мире даже нравится наблюдать за ним. Всегда приятно воочию увидеть совершенство!

Барон обожает шутить и смеяться. Часто совмещает: сам шутит, сам же стремительно хохочет, опережая всех. Считает себя несусветным остряком, потому к лицу его крепится лукавая ухмылочка: дескать, ни за что не догадаетесь, какая новая хохма пришла мне на ум! Голова барона лишена всяческой растительности и предельно яйцевидна по форме. Мира зовет его Бароном Всмятку.

Заметив, что последняя искрометная шутка прошла мимо цели, Барон Всмятку быстренько досмеялся до запятой и добавил:

— А Южный Путь — он что?.. Только жрать умеет. В деле кушанья путевцы — мастера! Лорду Эрвину нужно подгадать со временем и напасть на них в обеденный час. Ни один путевец не сможет от миски оторваться! Га-га-га! Знаете, когда собака жрет, можно схватить задние лапы и поднять над землей. Псина даже не повернется, так и будет чавкать, стоя на двух передних. Га-га-га-га!

— Барон, вы со своими глупостями… — презрительно бросил Эф.

— А что, все только серьезничать? Серьезников много, тоска берет. Хорошо, когда среди унылых один веселун попадется — сразу совсем другое дело. Это как пирог: если одно тесто — так что за удовольствие? Надо, чтобы и ягодка была! Га-га-га!

К слову о ягоде, леди Иона заметила виноградинку в тарелке Джейн и с самым невинным видом принялась ждать, пока компаньонка отвернется. Джейн отвернулась, но была настороже: в последний миг выхватила ягодку прямо из-под пальцев Ионы.

— К военному делу, господа, недопустимо подходить легкомысленно, — замурлыкал кастелян. — Нужно сперва все тщательно продумать и выстроить основательный план. Потом уже, если все идет по плану, то шути себе на здоровье. Позвольте поведать историю, подтверждающую сие.

Граф разрешил, кастелян принялся рассказывать. Выходило очень уж скучно, даже бархатный голос не спасал положенья. Благовидная жена кастеляна смотрела мужу в рот, уважала. Барон Всмятку лукаво покачивал яйцевидной головой: видите, мол, какая тоска без меня! Эф яростно поглощал стейк. Граф Виттор что-то шептал Ионе, начав с излишне громкого: «Голубушка…». Две дочки