Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

невеста имеется, на себя отвлекает часть взглядов. А при похоронах один ты герой торжества, все смотреть будут… Хе-хе! С учетом этого мы конюха как следует омыли, причесали и нарядили в наименьшим образом поношенную ливрею. Дальше уж наступило самое торжество. Вот вы думаете: закопать человека — это просто?

Он сделал паузу, и девушка клятвенно заверила, что не имела в мыслях подобной ереси. Мужчина покивал и пошаркал ногой в подтверждение:

— Именно, именно. Отнюдь непросто! Хе-хе. Тут не только рукам работка дается, а и голове. Нужно обязательно распределить: где хоронить, да как, да в каком оформлении. Допустим, помер слуга. Что с ним делать? Знамо, что: нарядить получше, дать всем на него полюбоваться, потом завернуть в саван да и закопать на погосте под замковой стеной. А если рыцарь отошел — что тогда? Сира воина нужно уложить в телегу и отправить в ихнее имение, ибо рыцари полюбляют в родной земле лежать. И в телегу к личности сира приложить побольше льда, чтобы дорогою ему дурно не сделалось. А если отойдет лорденыш или, да спасут Праматери, сам?.. На это имеется подземная крипта. И еще саркофаг потребуется мраморный, и особенное платье, и церемонное оружие, да чтобы епископ службу провел, да хор плакальщиц чтоб поголосил как следует. Безо всего этого ну никак лорда не схоронить! Как ни старайся — не выйдет. Получатся не похороны, а чехарда какая-то. Стыд-позор, хе-хе. Понятно вам, барышня?

Девушка выразила полнейшее понимание. Прекрасная слушательница: глазки умные, лицо строгое, неулыбчивое. Мужчина прибавил без лишнего хвастовства:

— Как видите, дело непростое и многогранное, кому попало его не поручить. Потому зовусь я не могильщиком или, там, гробовщиком, а похоронных дел мастером. И вот уж без малого десять годков каждый — каждюсенький! — покойничек в замочке проходит через эти вот руки.

Он представил обозрению девицы свои узловатые дубовые конечности. Барышня уточнила:

— Стало быть, сударь, если в замке графа кто-нибудь умрет, то вы обязательно об этом узнаете?

— Всенепременнейше! Как может быть по-другому? Даже и вообразить сложно!

— Наверное, сударь, вы помните каждого, кого хоронили в последние месяцы?

— Еще бы! В субботу был кривой конюх, как уже сказывалось. Прежде него — старуха Лизбет с кухни. Не то от дыму угорела, не то срок пришел. Весьма чинно в гробу смотрелась, даже закапывать жаль. Еще раньше собаки мальчишку погрызли — ох у лорда Мартина и лютая свора… Дело летом было. Милорд с охоты возвращался, псы злобились от голода. И вот…

Тут впервые девушка перебила рассказчика:

— Я имею в виду не летом, а вот недавно, осенью.

Похоронных дел мастер замешкался. Видимо, рассказ был выстроен наперед, согласно порядочку, и внезапная преграда сбила оратора с толку. Наконец, он сориентировался:

— Осенью, говорите? Только конюх да старуха Лизбет — кто же еще? Хорошая старуха была: волосы белые, чепчик под стать, носик торчит остренький… Очень украсила похороны своей личностью!

— А скажите, сударь, что делается, если кто-то умирает в темнице?

— Это как в темнице?.. — поразился мастер. — Там же из людей никого нет, только часовые. Зачем им в карауле умирать? Так не делается. Никогда такого не случалось. Сперва передай вахту, а потом уж помирай сколько угодно. Порядочек должен быть!

— Я имею в виду не часовых, а пленных. Ведь в подземелье содержатся узники… Что, если отойдет кто-то из них?

— Ах, эти… — сообразил мастер. — Когда помирает какая-нибудь безличность, то порядочек все равно соблюдается, но с двумя небольшими отклонениями. Во-первых, значится, имя усопшего не устанавливаем. Нету у него имени — на то и безличность. А во-вторых, закапываем прямо в подземелье, не вынося на свет. Имеется там отдельное помещеньице для этой нужды. Ну а если безличность обитал в глухой камере, то и вовсе не закапываем. Просто замажем глиной оконце, через которое подавалась пища, — и готово.

Почему-то девица передернула плечами и поежилась, будто от холода. Прошептала:

— Боги, какой ужас…

— Отчего же? — подивился мастер. — Все выходит очень аккуратно: стеночка гладенькая, даже и не различишь, хе-хе. Торжества, правда, нету… Но это уж такое дело: не все же праздновать. Иным надо и тихо помереть, без шуму, так Праматери распорядились.

Девушка потерла плечи, будто желая согреться.

— А когда умер последний узник?

— Дайте-ка припомнить… Э-э-э… после мальчика погрызенного… нет, еще до. В июне. Была там одна барышня на нижнем круге. Ох, и неприятная!.. Это вам не старая Лизбет. Вроде молодая, но всем телом истощилась, будто скелет, и пожелтела лицом, а волосы стали серые, как у мыша хвост. Очень хорошо, что закопали без торжества, а то гостям и смотреть было бы тошно.

Девушка нервно сглотнула, будто речь шла не о какой-то чужой покойнице, а о ней самой.

— Значит, эта несчастная умерла еще в июне?

— Именно что.

— Таким образом, сударь, с начала лета в замке случились четыре смерти: бедная узница, мальчик, которого загрызли псы, старая Лизбет и кривой конюх?

— Доподлинно так.

— А скажите… простите мое любопытство, но ведь смерть — до того волнующее явление, что мимо него никак нельзя пройти…

— Верно говорите, барышня! — перебил мастер. — В этом вся соль. Мимо смерти ну никак не пройдешь. От свадьбы еще худо-бедно отвертишься, а от похорон — ни в жизнь. Потому и уделяется им особое внимание.

— Так вот, скажите, а если кто-нибудь из жителей замка умрет за его стенами — к примеру, в городе, — что делается тогда?

Мужчина ухмыльнулся, лучезарно сверкнув золотым зубом.

— Обратно в мои руки попадет, никак не отвертится, хе-хе! В городе узнают, что это графский слуга преставился, а как узнают — так сразу его ко мне и предназначат. Если человек служил в замке, то лежать ему надо на погосте у стены. Это же всякому понятно!

— И никого из графских слуг к вам не привозили недавним временем?

— Зачем? Случись кому умереть из наших, я бы первым узнал. А коли не умирал, то зачем его ко мне привозить? Хе-хе! Это не по порядочку, барышня.

— Благодарю вас, сударь.

Девушка поднялась и оправила подол, потерла руки о ткань лишний раз, чтобы согреть ладони.

— А отчего вы, барышня, так любопытствуете? Желаете на похороны взглянуть? Хорошо понимаю вас, предмет любопытный. Если кому станется отойти, то непременнейше вас приглашу, хе-хе. Увидите, барышня: мастер Сайрус