"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— И что?

— И ничего. Стою тут с тобой.

— А везёшь чего?

— Бочки.

— Опять бочки.

— Опять.

— Их бы уже налить.

— Их бы сперва довезти.

Кто-то с середины пола попросил их замолчать. Они замолчали и через минуту начали снова, тише.

Перед сном я вышел во двор. Небо было закрыто наглухо, снег не шёл, с крыши капало в темноту, и капли считались сами собой. Далеко на западе били редко — так далеко, что каждый удар приходил отдельно, без второго.

Я лежал у стены и слушал, пока не уснул.

К утру подморозило, колея встала твёрдой, и ехали мы быстрее, чем накануне. За первым же поворотом стояла поперёк канавы машина с бочками — задними колёсами в воде, передними в глине. Её тянули трактором, и трактор буксовал сам.

— Второй день её тянут, — сказал шофёр, объезжая по полю. — Вчера тоже тянули.

— А те, кто впереди?

— Те уже под Новым годом были впереди. Их не догонишь.

Пятого января, часам к пяти, площадка открылась сразу, без предупреждения: поле за перелеском, укатанная полоса вдоль опушки, машины под ветками. Дым от землянок шёл низко и стелился.

Я слез у крайней землянки. Шофёр развернулся и уехал, не прощаясь.

Дежурный вышел не сразу. Ушанка была завязана под подбородком.

— Вам кого?

— Вас.

— Меня зачем?

— Соколов. Инспектор по технике пилотирования. Из управления армии.

Он взял предписание. Читал долго, придерживая пальцем строку.

— По вас распоряжений не было.

— Теперь есть.

— Предписание — это не распоряжение.

— Читайте до конца.

Он дочитал и вернул бумагу.

— Вас сколько?

— Один.

— А обычно сколько?

— Не знаю. Я в первый раз.

Он посмотрел на мои погоны. Ничего не сказал.

— Машину мне выделят? — спросил я.

— Какую машину?

— Любую исправную.

— Свободных исправных нет.

— А неисправные?

— Неисправных хватает. Только они не летают.

Ветер тянул с поля, и по полосе несло снежную крупу. У опушки завели мотор, погоняли и заглушили.

— Кто у вас решает по вылетам?

— Командир.

— А допуск?

— Тоже командир.

— У меня написано, что я инспектор.

— А у меня написано, кого выпускать, — сказал дежурный. — Вас там нет.

— А кто у вас за технику пилотирования отвечает?

— Все.

— Значит, никто.

— Значит, командир.

— Когда командир будет?

— Утром. Он на вылете.

Я сложил предписание вчетверо и убрал во внутренний карман.

Пока не стемнело, я прошёл вдоль полосы. Шёл по краю, не выходя на укатанное. Грунт держал. Ближе к дальнему концу под настом пошла мякоть, и нога проваливалась на палец. Метров сорок такой мякоти. Потом опять твёрдо.

У опушки, под ветками, работали у машины двое. Один стоял на стремянке, второй подавал снизу.

— Долго ещё?

— Пока не сойдётся.

Меня они увидели и работать не перестали.

— Вам чего? — спросил тот, что снизу.

— Ничего.

Он кивнул и больше не оборачивался.

Дежурный ждал у землянки.

— У вас дальний конец подтаивает.

— Знаю.

— Кто садится с того конца?

— Кто как заходит.

— А сегодня кто заходил?

— Сегодня все с этого.

Он смотрел и ждал, что я скажу дальше. Я не сказал ничего.

— Бумаги у вас не найдётся?

— Какой?

— Любой чистой.

Он сходил в землянку и вынес полтетради, разорванной вдоль корешка.

— Больше нет.

— Хватит.

Первую строку я написал, присев на корточки, на колене: сорок метров у дальнего конца и с какого конца сегодня заходили. Мнения в ней не было.

— Ночевать где?

— Место найдём.

— Столоваться?

— Аттестат есть?

— Есть.

— Значит, там же, где все. Кормят после посадки последнего.

Землянка была общая, на десяток человек, с накатом в два бревна и коптилкой на гвозде. Нары у дальней стены пустовали.

— Чьи?

— Ничьи, — сказал дежурный и ушёл.

Я поставил вещмешок в изголовье, снял шинель и сел. Пахло сырой глиной, махоркой и бензином. Кто-то спал, отвернувшись к стене, и во сне дышал тяжело, с задержкой.

За стенкой опять заводили движок. Он схватывал и глох. Схватывал и глох.

На восьмой раз завёлся.

Глава 2

«Чужая строка»

Шестого января меня отвели к командиру полка. Разговор занял меньше времени, чем дорога до его землянки. Он прочитал предписание до конца, спросил, надолго ли я, услышал, что не знаю, и сказал смотреть. Что именно я