Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Когда я гнома спасал? Один мозг целым остался? И Эля сказала, что если бы не это, она бы не справилась? А мне пришлось справляться с чем-то аналогичным. И работа была тоньше ювелирной. Над каждой клеточкой мозга отдельно, над каждым аксончиком, над каждым синапсиком.

Суть работы была проста. Мозг человека выключился, мозг птицы остался бодрствовать. Я брал какой-нибудь синапс и электрическим импульсом возбуждал каждый из его терминалей. И смотрел куда импульс уходит и какая ответная реакция. Если реакция была, значит сигнал попал в бодрствующую клетку мозга, в птичью. Эту клетку следовало удалить. Если реакции не было, значит это человеческая клетка, её следовало оставить. И так далее и так далее. С многочисленными оговорками. В частности есть отделы мозга, которые никогда не спят. Есть клетки мозга, которые спят, но на раздражитель реагируют. Есть в мозгу древняя кора, новая кора и подкорка. Так вот, клетки древней коры, в которой сосредоточены самые простейшие функции, такие, как глотание или дыхание, от аналогичных птичьих не отличить! Но, я справлялся.

Я уже говорил, что идея пришла ко мне ещё около двух лет назад. За это время я её обдумал и почитал соответствующую литературу. Мало того, я тренировался! На лягушках, на мышах, на мелких птичках. Разумеется, за пределами нашей лаборатории и не ставя в известность Колдуна. Поэтому я шёл сейчас твёрдо и уверенно, как тяжёлый танк по твёрдой почве. Если, конечно, он идёт там так, как я себе это представляю.

«Операция» длилась более шестнадцати часов. И вымотался я там почти до предела. Порой я краем сознания ощущал чьё-то присутствие, кроме моего, но ни разу Колдун не позволил себе вмешаться и дать совет. А может, не счёл необходимым. Наконец, я вычистил всё. Ну, вообще-то, почти всё. Только в двух местах я оставил крошечную, незаметную группку клеток птички. Они почти ни на что не влияли. Не проявляли себя никак. Так, крошечная, неуловимая задержка в обучении. Пусть Попугай учится чуть-чуть, самую капелюшечку медленнее, чем мог бы учиться. На тысячную долю медленнее. Но, медленнее. Пусть.

Я опустил руки и отвалился в кресло. Кресло? Ах, да, я его сам сотворил, автоматически, даже не сознавая, что творю.

Колдун поднял на меня восхищённый взгляд:

- Мы сделали это, Кляк! Мы сделали это!!!

- Да, – прохрипел я. Слова давались мне с трудом. Я сильно устал, – Мы сделали, что могли. Давайте будить нашего… э-э-э… а как его зовут на самом деле?

- Какая разница? – махнул рукой Колдун, – Пусть так и остаётся Попугаем. В назидание. Чтоб впредь неповадно было!

- Вот это по-нашему! – удовлетворённо подумал я, – Если парню каждый день напоминать, что он был попугаем, нескоро он уверенность в себе обретёт! Мне, во всяком случае, времени хватит. Ай, да шеф, ай, молодца!

- Шеф, – я сказал это всё так же хрипло и устало, – Мне бы отдохнуть. Суток дв… трое! А то меня эта операция совсем подкосила!

- Дуй, – не глядя на меня ответил Колдун.

Кажется, на ближайшее время я перестал его волновать. У него в голове роились планы, как повыгоднее представить Хранителям свершившееся чудо. Ну и ладушки.

Я встал и мельком кинул взгляд на того парня, который лежал на операционном столе. Симпатичный парень. Ничего попугаичьего в нём не осталось. Рослый, крепкий, загорелый… везде, кроме кожи лица. Молодой, здоровый, наверняка девкам нравится. Ну, что ж, скоро будем заново знакомиться… Попугай!

Эпизод четвёртый-2

Перво-наперво я телепортировался в нашу столовую и присосался к кувшину с энергетиком, который сам же себе и сотворил. Тем самым, которым меня в своё время пичкал Попугай. Сто четыре компонента, между прочим! Включая всяческие элеутерококки, мумиё и прочие женьшени. И, почти каждый, готовится особым образом, прежде чем все вместе в кувшине встретятся. Зато аналогов нет. И абсолютно безопасен в любых количествах.

Потом пара часов ушла у меня на подготовку. А потом в деревеньку Озерки пришёл старый солдат, в потрёпанной одежде, прихрамывая на правую ногу. И попёрся прямо в лучшую таверну, где хозяйничал некий Бартрам.

- Здесь не подают попрошайкам! – рявкнул хозяин.

Однако, вояка не смутился, а достал из кармана пригоршню золотых и потребовал лучшую комнату, лучшие вина, лучшие яства и лучших… лучшую… э-э-э… вообще, лучших удовольствий. Всего лучшего!

Нет, бывает, конечно и такое. Шёл, понимаешь солдат со службы, и попался ему по пути… ну, к примеру, попалась старая ведьма. Это, чтоб не жалко было. Махнул солдат сабелькой – и голова с плеч. Пошарил у ведьмы в клетчатом передничке, глядь, а там… ну, к примеру, огниво. Чиркнул солдатик огнивом – бац, прямо с неба, золотая монета! Чиркнул ещё раз – бац вторая! Ну, вот он пригоршню золотых и начиркал! И не надо говорить, что вместо ведьмы был богатый купчишка с тугим кошельком. Про ведьму гораздо интереснее!

Разумеется, господин Бартрам принял старого вояку со всем почтением. Уважение, понимаешь, проявил. И пусть поперхнётся тот, кто подумал, что это было уважение к золоту! Нет! Главное, чтобы человек был хороший!

Именно поэтому, из уважения к человеку, к его заслугам, господин Бартрам вечерком пришёл к солдату в номер с тремя бутылками вина за счёт заведения. По душам поговорить, былое вспомянуть. Почему не выпить бутылочку-другую с хорошим человеком. А, где две – там и три! А, где три – там и четыре. Тут, сколько не бери, а второй раз бежать в погреб всё одно придётся!

Опьянел солдат быстро. Однако храбро прикладывался к кружке вновь и вновь. Потому что, как он заявил, ничего не боится! Ни ран, ни смерти, ни подлых вражин. Ему ли какого-то вина бояться? И отважно отхлёбывал из кружки, даже не глядя, пьёт ли собеседник. Собеседник почти не пил. Возможно, печень болела, возможно, другие были причины. Зато собеседник оказался прекрасным слушателем. Он выслушал десятки историй из богатой военной биографии солдата. И морда лица у слушателя была самая, что ни на есть, заинтересованная.

И, как-то совершенно незаметно для солдата, разговор зашёл не о войне, а о золоте. В том смысле, что дескать, золотишко – оно не пахнет. Хоть из нужника его выгреби, хоть из лужи крови достань. Ради золота некоторые, не из присутствующих разумеется, на убийство готовы пойти, и вообще, на всякую мерзость!

Но, тут солдатик замотал головой и заплетающимся языком заявил, что он на убийство не пойдёт. Нет, если