Рыжая стая - Константин Горюнов

— В молодости? — хмыкнул Маклауд. — Ты когда молодой был, там ещё город живой был.

— Вот именно. Я его помню. А вы — нет. Так что пригожусь.

Змей переглянулся с Лисой, потом кивнул:

— Ладно. Идём вместе. Но слушаешься меня.

— А то я не слушался, — проворчал Сидорович. — Ладно, командир. По рукам.

Ночь. Бункер.

После ужина они сидели у стола, пили чай и просто молчали. Усталость навалилась такая, что слова давались с трудом.

Аня уснула первой — прямо за столом, уронив голову на руки. Лиса отнесла её на топчан, укрыла курткой.

— Молодая, — сказал Сидорович. — Сколько ей?

— Не спрашивали, — ответил Змей. — Но явно немного. И уже столько пережила.

— Зона не щадит молодых, — философски заметил Маклауд. — Она вообще никого не щадит.

Лиса вернулась к столу, села рядом со Змеем. Сидорович смотрел на них, и в глазах его светилось что-то тёплое.

— Слушайте, — сказал он вдруг. — А может, ну его? Может, не пойдём? Спрячемся где-нибудь, переждём...

— Не выйдет, — покачал головой Змей. — Он сам нас найдёт. У него везде глаза. И потом — там наша. Та, другая Лиса. Мы не можем её бросить.

— Это да. — Сидорович вздохнул. — Ладно, я просто предложил.

— Мы ценим, — сказала Лиса. — Но решение принято.

Она посмотрела на Змея, и тот кивнул.

— Тогда давайте спать, — подвёл итог Сидорович. — Завтра будет тяжёлый день.

Они расходились по углам. Маклауд занял свой привычный топчан и через минуту уже храпел. Сидорович устроился у печки, накрывшись телогрейкой.

Лиса и Змей остались вдвоём.

— Страшно? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — А тебе?

— Мне — нет. С тобой не страшно.

— Это зря. Со мной как раз страшно.

— Почему?

— Потому что я заставлю тебя идти до конца.

Она усмехнулась, прижалась к нему:

— Я и так дойду. Сама. Просто рядом.

Он обнял её, уткнулся носом в рыжие волосы. Пахло травой, костром и ещё чем-то неуловимым — тем, что называется «дом», хотя дома у них не было.

— Яна, — сказал он тихо.

— М?

— Спасибо, что ты есть.

Она подняла голову, посмотрела на него:

— Это я тебе спасибо. За то, что пришёл.

— Я всегда приду.

— Знаю.

Они уснули, обнявшись, под храп Маклауда и потрескивание печки. За стенами бункера выла Зона, готовясь к новым испытаниям.

Но здесь, внутри, было тепло и безопасно.

Свои.

День шестнадцатый. Утро.

Разбудил их грохот — это Маклауд уронил котелок, пытаясь соорудить завтрак.

— Чтоб ты провалился, — проворчал Змей, садясь.

— Не дождёшься, — огрызнулся Маклауд. — Я ещё поживу. Вставайте, сонные тетери. Дел по горло.

Завтрак прошёл в деловой атмосфере. Сидорович разложил карту Припяти, которую дал Палыч, и свою, старую, с пометками:

— Вот смотрите. Гостиница «Полесье» — здесь. Подходы — только через коллектор. Здесь посты, здесь пулемётные гнёзда, здесь, скорее всего, мины.

— Мины — это по моей части, — довольно сказал Маклауд. — Я их люблю.

— Любишь? — удивилась Аня.

— Ну, не сами мины, а процесс их обезвреживания. Это как головоломка, только со смертью.

— Жуткая у тебя головоломка, — поёжилась Аня.

— Зато нескучная.

Змей смотрел на карту, запоминая каждую деталь. Лиса рядом делала то же самое. Между ними уже не было нужды в словах — они понимали друг друга с полувзгляда.

— Когда выступаем? — спросила Лиса.

— Сегодня ночью, — ответил Змей. — К утру будем на месте. Засветло заляжем, осмотримся. А следующей ночью — штурм.

— Две ночи в Припяти, — покачал головой Сидорович. — Это долго.

— А больше у нас нет.

— Ладно, — вздохнул Сидорович. — Тогда собираемся.

День шестнадцатый. Вечер.

Последний вечер перед броском. Они сидели у входа в бункер, глядя на закат. Зона была удивительно красива — золото, багрянец, фиолетовые тени.

— Красиво, — сказала Лиса.

— Опасно, — ответил Змей.

— Красивое всегда опасно.

Он взял её за руку, сжал пальцы. Она ответила тем же.

— Завтра может быть последний день, — тихо сказала она.

— Может.

— Ты не боишься?

— Нет. А ты?

— Нет. Потому что с тобой.

Он повернулся к ней, посмотрел в глаза:

— Что бы ни случилось завтра, запомни: ты — моя. И я — твой. Навсегда.

Она улыбнулась — той улыбкой, от которой у него ёкало сердце:

— Навсегда — это долго. Для Зоны.

— А мы переживём Зону.

— Переживём, — согласилась она. — Вместе.

Сзади кашлянул Маклауд:

— Мешать не буду, но там ужин стынет. Идите, голубки, а то всё слопаю.

— Идём, — ответил Змей, поднимаясь. — Заодно и план обсудим.

— Какой план? — хмыкнул Маклауд. — У нас всегда один план: я взрываю, вы стреляете. А дальше — как Зона повернёт.

— Зона повернёт как надо, — уверенно сказала Лиса. — Она за нас.

— С чего ты взяла?

— Я её чувствую. Она хочет, чтобы «Хозяин» ушёл.

Маклауд хотел возразить, но передумал. В Зоне кто её чувствует — тот и прав.

Они вернулись в бункер. Последний ужин, последние проверки оружия, последние минуты покоя.

А потом — Припять.

— За тех, кто не дожил, — поднял кружку Змей.

— За тех, кто доживёт, — ответил Маклауд.

— За нас, — сказала Лиса.

— За своих, — добавила Аня.

— За своих, — согласился Сидорович.

Выпили. Помолчали.

Где-то далеко ухнуло — Зона готовилась к ночи.

А они готовились к бою.

Глава 13. Выход на Припять

День семнадцатый. Припять. Рассвет.

Они подошли к Припяти, когда солнце только начало подниматься над горизонтом. Город-призрак встретил их тишиной и ржавыми скелетами многоэтажек. Где-то вдалеке виднелось колесо обозрения — символ того, что здесь когда-то была жизнь.

— Красиво, — тихо сказала Аня. — И страшно.

— Здесь всегда так, — отозвался Сидорович. — Красота и смерть рядом.

Змей поднял бинокль, осматривая окрестности. Посты, которые отмечал Палыч, были на месте. Двое у входа в коллектор, ещё один на вышке, патрули обходят территорию.

— Маклауд, твой выход, — сказал он.

— Понял.

Сапёр скользнул в кусты и исчез. Минут через