Жрец двух богинь - Василий Горъ

в неверном свете мерной свечи и о чем-то сосредоточенно думала. Потом разозлилась, видимо, на саму себя, порывисто развернулась на месте, пересекла «гостиную» и плюхнулась на самый краешек кровати:

— Нет, не справилась! И это меня злит. Поэтому сейчас я начну себя ломать, а ты мне поможешь…

Глава 4

Глава 4. Наргиса Берген.

7 день месяца Великой Суши.

Разговор с родителями исцеленного мальчишки затянулся до темноты. Теннер и Сиель Лимож захлебывались в благодарностях и пытались выяснить, чем они могут отблагодарить Наргису за помощь. А когда эта юная парочка слегка успокоилась, в монастырь завился глава их рода с говорящим прозвищем Угорь и украл у Верховной остатки свободного времени. Сначала рассыпался в многословии изысканных и «невероятно искренних» комплиментов. Затем разговорил сына с невесткой и вытряс из них точные формулировки уже озвученных обещаний. А последние семь-восемь рисок «беседы» смещал акценты, существенно «облегчая» обязательства, взятые на себя его «несмышлеными» родичами.

В общем, к моменту, когда эта троица, наконец, покинула ее кабинет и в сопровождении Ледышки отправилась к лестнице, Наргиса была зла, как стая оголодавших волков, от которых сбежал раненный теленок. И вовсе не из-за упущенной выгоды, на которую ей было наплевать, а из-за холодной расчетливости Лиможа-старшего. Поэтому до своей купальни добиралась практически бегом. А когда сорвала с себя жреческий балахон, пропахший кровью, гноем и нечистотами, забралась в купель с теплой водой, закрыла глаза и попыталась расслабиться, поняла, что не сможет. И заставила себя вернуться в недавнее прошлое. К фразе, заставившей ее задохнуться от гордости за своего любимого мужчину. Однако чуточку промахнулась и увидела перед внутренним взором все того же Саланжа Лимож…

Мальчишка, ради помощи которому Гису выдернули из кабинета, выглядел сущим воробушком. Но воробушком мужественным и крайне терпеливым — маленький, худенький, в идеально пошитом, но уже заляпанном грязью костюмчике, из рукавов которого торчали тоненькие веточки-ручки, он лежал на смотровом столе, вжав затылок в белую простыню и «спокойно» смотрел в потолок. Увы, цену этого спокойствия было видно издалека: высокий лобик и крылья курносого носика покрывали бисеринки пота, на скулах перекатывались желваки, а в глубине глаз плескалась запредельная боль.

— А вот и наша Верховная… — облегченно выдохнула дежурная послушница, старательно отводящая взгляд от жуткой мешанины из кожи, мяса и костей, в которую колесо внезапно сдвинувшейся с места кареты превратило обе ноги излишне любопытного ребенка. — Сейчас она призовет Искру, и ты заснешь. А проснешься уже совершенно здоровым!

Услышав это обещание, Наргиса привычно потянулась к Искре, невесть в который раз за этот безумно длинный день поняла, что способна лишь проклинать, и мысленно застонала от бессилия. А через пару ударов сердца вдруг почувствовала, что мир вокруг нее начинает замедляться, ощутила присутствие высокой госпожи и услышала ее голос:

«Лорак — единственный смертный, способный столкнуть Союз Двух Королевств с пути, ведущего к одной из самых страшных войн за всю историю этого мира. Будь возможность отправить с Лаудой Каршад кого-нибудь другого, я бы это сделала, так как не хочу рисковать его жизнью ничуть не меньше тебя…»

«Да, он — лучший…» — мысленно вздохнула жрица, потом сообразила, что Амата читает все ее чувства, и махнула рукой на последствия своей откровенности: — «Да, лучший! Но мир, в котором мы живем, для вас, богов, лишь площадка для игр. И то, что выгодно одному, для другого как шило в седалище. Говоря иными словами, раз там, в Хамлате, будет решаться судьба Союза Двух Королевств, значит, вы послали Лорака в точку столкновения интересов сразу нескольких богов!»

«Так и есть…» — подтвердила Милосердная, судя по голосу, действительно расстроенная этим решением. — «Но у нас не было другого выхода!»

«Может быть… — криво усмехнулась Верховная. — Но мне от этого не легче: там, в Оже, мой любимый мужчина может нарваться на меч, нож убийцы или арбалетный болт. А мы с Янинкой не сумеем ему помочь, так как будем здесь, в Таммисе! И от одной мысли об этом у меня опускаются руки, а Искра начинает дышать Изначальной Тьмой…»

«Я за ним присмотрю… — пообещала богиня. А когда почувствовала, что эта фраза Гису нисколько не успокаивает, поколебалась несколько мгновений и… тремя коротенькими предложениями ввергла жрицу в состояние ступора: — И помогу. Всем, чем смогу. Даю слово!»

Пока растерянная женщина пыталась разобраться в тех оттенках чувств, которые Амата вложила в слово «всем», богиня вдруг «отодвинула» ее душу в сторону, заняла «освободившееся» тело и «ускорила» мир. Затем подошла к несчастному «воробушку», ласково провела ладонью по растрепанным соломенным вихрам и мягко улыбнулась:

— Все, боли нет. А если ты закроешь глазки и сильно-сильно захочешь исцелиться, то мне будет чуточку проще…

Мальчик послушно опустил веки, расслабился и почти сразу же заснул. А Милосердная склонилась над изуродованным телом и занялась делом. Вернее, начала изображать действие, дабы не шокировать молоденькую послушницу чудом мгновенного исцеления. При этом каждое движение пальцев, направляемых волей богини, было настолько выверенным, плавным и красивым, что Наргиса, наблюдавшая за действиями своей высокой госпожи «со стороны», выпала из реальности. И любовалась процессом сращивания осколков раздробленных костей, возвращения целостности мышцам и создания из ничего связок, кровеносных сосудов и кожи целую вечность. То есть, до тех пор, пока не почувствовала знакомый жар.

«Заглянула в твои чувства к Лораку, Мегги и Янине. Впечатлилась донельзя. Поэтому сделала пару подарков и тебе… — отвечая на еще не заданный вопрос, сообщила богиня. И, прочитав следующую мысль Гисы, рявкнула: — Нужны! Верховная, которой не подчиняется ее собственная Искра — это МОЯ СЛАБОСТЬ! И цветок моего Защитника, не способный за себя постоять — тоже!»

«Лорри — Защитник Милосердной…» — ошарашенно повторила она, вернувшись в настоящее, задержала дыхание и ушла в воду с головой. — «Первый и…»

«…единственный!» — закончила предложение Амата. Потом обожгла душу Наргисы вспышкой присутствия и исчезла. Оставив вместо себя капельку Благодати и целый пласт знаний о том, чем Защитники богов отличаются от их же Верховных жрецов, какие права и обязанности дарует это звание и что-то вроде просьбы не делиться всем этим даже с Янинкой.

Через пару рисок, когда воспрянувшая духом женщина заставила себя вспомнить о планах на вечер, выяснилось, что на ее теле остались вполне материальные следы вселения богини: Искра стала мощнее раза в три, знак благоволения высокой госпожи превратился в точное подобие татуировок на предплечьях Мегги и Рыжей, а символ Верховной жрицы на