Книжная лавка с ароматом кофе - Каири Аоцуки

По спине пробежал холодок. Внутри нарастало чувство омерзения. Однако, погруженный в поиски, он будто нас не замечал и разглядывал только книги, словно стараясь за что-то ухватиться. Его демоническое лицо выражало крайнее беспокойство. Сдвинув густые лохматые брови, он едва не плакал. Или мне только так казалось? Издалека толком было не видно. Стоило мне сделать шаг, как книги с грохотом повалились – я задел одну из стопок.

– Ай! – воскликнул я.

И в этот момент Песочный человек обернулся.

– Глаза… – Поставив книгу на полку, он направился прямо ко мне. – Отдай мне глаза! – Откуда ни возьмись в его руке появился песок. Тот самый раскаленный песок!

– А-а-а…

– Цукаса, назад! – И Амон оттолкнул меня тростью. – Отвернись! Кольцо огня! – крикнул маг. Монстр бросил песок. Амон прикрылся рукавом. – Получай!

Попавший в рукав красный песок полетел обратно и попал прямо на лицо Песочного человека.

– А-а-а! – Тот упал. От лица пошел белый дым, и я почувствовал запах обгоревшей кожи.

– Готово. – Амон придвинулся ко мне.

– Постой! – Я преградил ему путь, прикрывая Песочного человека.

– Цукаса?

– Я, эм… – Я сам удивился своему внезапному порыву. Поверить не мог, что делаю это, однако я это делал! Горло сжалось от волнения, но я взял себя в руки. – Давай его… выслушаем.

– Выслушаем?

– Да. Его что-то беспокоит. Может, мне показалось, но он будто чем-то опечален.

– Опечален? – снова переспросил Амон. – Ну что ж, пожалуй, надо убедиться, – ответил он сам себе и, отодвинув меня в сторону, подошел к скрючившемуся Песочному человеку.

– У-у-у…

– Прошу прощения за недостойное поведение. Неужели вы хотели забрать глаза, чтобы снова посмотреть ими на детей?

– Посмотреть на детей? – невольно воскликнул я.

– Дайте, дайте мне глаза… – Руки Песочного человека хаотично щупали воздух. От него шел белый дым.

– Кажется, он не собирается скармливать их детям, – заключил Амон.

– Может, он сам не видит?

– Так и есть. – Амон кивнул.

Вот почему он нас не заметил, даже когда мы подошли с горящим фонарем! Я вспомнил слова Митани: сотрудники думали, что Песочный человек – один из них, и не обращали на него особого внимания. С ним не разговаривали, потому и он никого не замечал. А я бежал и кричал, вот он и забросал меня песком.

– Скорее всего, он и глаза заполучить пытается от желания обрести зрение. Потому его и приняли за Песочного человека, который крадет глаза, – заключил Амон.

– Вот оно что!

– И еще. Я вспомнил, что Песочный человек принимал образ не только мистера Коппелиуса.

– О чем ты?

Амон кивнул в сторону Песочного человека: по мере того как белый дым рассеивался, менялись и его очертания. Гигантское тело словно уменьшилось, а жуткое выражение лица стало обыкновенным и неприметным. Пока я поражался этим переменам, Амон встал рядом со мной и вздохнул, будто того и ожидал.

– Так и знал, что истинная сущность этого Песочного человека совсем иная.

– Я? – Хриплый голос стал несмелым и слабым. Мужчина с бледным лицом беспомощно озирался. Да, он и правда ничего не видел и ориентировался только на звук.

– Он стал Песочным человеком и пробрался в книжный, чтобы заполучить глаза. Чтобы еще раз увидеть детей.

– А-а-а! – завопил мужчина.

– Неужели я заблуждался? Он же все равно ничего не увидит, даже если получит глаза!

– «Заблуждение» – самое подходящее определение. Потому что сам образ Песочного человека был ошибкой.

– «Песочный человек» – ошибка? – переспросил я.

– Помнишь, как вел себя терзающийся Натаниэль, когда лишился счастья? Своим постоянным плохим настроением он заставлял волноваться свою возлюбленную Клару.

– Да. Но Клара была до мозга костей реалисткой, поэтому никогда не понимала чувств Натаниэля. Она их отрицала.

– Хм. Судя по всему, Цукаса, ты сочувствуешь Натаниэлю. Однако суть произведения заключается именно в ее словах: «то, что внутри тебя». Натаниэль сам уничтожил свою жизнь внутренними монстрами.

– Внутренними монстрами… – Я взглянул на мужчину.

Он кивнул в ответ на слова Амона:

– Мне не удалось преодолеть страх слепоты. Возможно, Песочного человека сделало из меня заблуждение в том, что «если я получу другие глаза, то смогу видеть». Совсем как Натаниэль, который попался в ловушку, считая, что «несчастным его делает Песочный человек».

– Это… ужасно… – только и смог выдавить из себя я.

И тут мужчина схватил меня за плечо. Больно! Руки у него оказались невероятно сильные.

– Да! Еще как ужасно! Этот яркий мир стал для меня беспросветной тьмой! Понимаешь мое отчаяние?! Мою печаль?!

– М-м, ну…

– Не понимаешь! Этими глазами ты можешь видеть все, что любишь! Прямо сейчас!

Амон осторожно отстранил мужчину, который явно начал раздражаться. Тот сразу успокоился и весь как-то обмяк:

– Простите, что-то нашло.

– Ничего, ничего, хорошо, что никто не пострадал. – Амон прокашлялся.

Мужчина молчал и не двигался.

– Не знаю, успокоит вас это или нет… – сказал я. – Вы видели ребенка один раз. А что, если до него дотронуться? Вы же наверняка помните его по прикосновению и сможете понять, насколько он вырос. Вы не различаете цвета, но вам это и не нужно. Ведь тело меняется, а цвет его так и остается неизменным.

Мужчина только тяжело вздохнул.

– К сожалению, этому не суждено сбыться, – ответил вместо него Амон.

– О чем ты?

– По ощущению не выйдет. Такого ребенка можно понять только глазами.

Ну вот, я опять перестал что-либо понимать. Посмотрел на Амона, а потом перевел взгляд на мужчину. Тот молча кивнул.

– Почему, ты думаешь, он пробирался в книжный? А причина очень проста: он искал книгу, – продолжил Амон.

– Книгу?

– Да. Но он мог положиться только на слух и на тактильность. В рабочие часы вокруг него было много разных звуков из-за покупателей.

– Но почему книгу?

– Потому что она и есть ребенок, – едва слышно произнес мужчина.

– Книга и есть ребенок?

– Так и знал! Я поискал в твоем телефоне, Цукаса, и узнал о писателе, который несколько лет назад тяжело заболел и ослеп. И я подумал: а что, если его любимым произведением был «Песочный человек» Гофмана?

Мужчина снова молча кивнул.

– То есть для писателя произведение – все равно что ребенок? И поэтому, просто коснувшись книги, содержание не понять, так? – уточнил я.

– Именно. Но он прекрасно помнит ее размер, толщину и переплет. Поэтому и ищет.

– Мне так стыдно. – С опущенными плечами, понурый, писатель выглядел в разы меньше Песочного человека.

– Хоть и писатель, но, как говорится, не слишком удачливый, – продолжил Амон. – Небольшой тираж дебютной работы, о масштабном издании можно было только мечтать. Широкого распространения она не получила, и несколько экземпляров были доступны лишь в крупных книжных магазинах Токио. Да