Когда шепот зовет бурю - Владислав Добрый

самом большом острове между Регентством, Золотой Империей и Южным Берегом. Там, кстати, богатые медные рудники. И если смелый, предприимчивый человек сейчас оседлает один из свободных островов, пока черные галеры растеряны после разгрома армии Императора…

Построить укреплённый замок в удобной бухте, собрать команду, и — достаточно лишь снарядить три корабля… ну, три точно мало, лучше пять… хотя пять мало, лучше десять, и…

Я слушал вполуха. Раз он добрался аж до меня, значит его «верное и чрезвычайно прибыльное» дело несёт на себе слишком много рисков, чтобы кто-то богатый рискнул вложиться. Но это не значит, что я не могу ему ничем помочь.

Я пообещал ему письмо для морского барона с сорских островов. Не уточняя — для какого именно. И посоветовал отправиться с этим письмом в Селларе.

Полагаю, там он попадёт в лапы Мантикоры, но зато Джевалу тоже будет над чем подумать и чем заняться. А может — кто его знает? — Кант и вправду сумеет организовать поход сорских пиратов в Южное Море.

Учитывая мои планы, мне вовсе не помешало бы слегка снизить их активность у побережья Адвес.

С этим я отпустил Канта, удержавшись от дальнейших расспросов.

В конце концов, он всего лишь средневековый моряк: предприимчивый, решительный, выносливый, наблюдательный… но не тот, кто способен дать мне описание, которое мне действительно нужно.

Мне нужен был кто-то другой. Тот, кто сможет объяснить — внятно, по-настоящему — что это за существа, которые, как выясняется, уже сотни лет держат человечество в страхе, сдерживают его экспансию на юг…

И даже способны нанести поражение наиболее централизованному человеческому государству.

С этими вопросами я отправился к Зартану Нахтиру тем же вечером. Не сразу — сперва надиктовал два письма.

Одно — Фариду. Попросил его рассказать побольше о дикарях его родины. Другое — Нотчу, отцу Пера, погибшего в ту ночь, когда Гонорат решил ускорить процесс вступления в наследство. А потом узнал, сколько стоит человеческая жизнь, если продавать её оптом. Слишком мало.

Я не знал, что Нотч думает обо мне. Но знал другое: Вокула с ним переписывается. А если Вокула пишет кому-то письма, значит, этот человек уверен, что я не его враг. Вокула умеет находить общие интересы. Может стоило его поближе с Гвеной познакомить? Ладно, что теперь. Третье письмо, самое короткое, я написал именно Вокуле.

И только после этого — уже с чуть остывшей головой — пошёл к Зартану. Он жил недалеко, в своей маленькой походной палатке, с тусклой лампой, слугой и самодельным столом из камней и широкой дощечки, который он уже успел превратить в подобие рабочего места.

Мне нужно было объяснение. Не слухи моряков. Не полупьяные истории. А структурный рассказ с выводами и четкими выводами. Холодное, ясное знание — то, что Зартан однажды называл памятью Вечного.

Я знал, что он не расскажет всё. Не потому что не хочет — потому что не может. Но иногда одного правильно заданного вопроса достаточно, чтобы вытащить наружу целый пласт понимания. И сегодня я собирался этот вопрос задать.

Глава 7

Тихий вечер

Зартан Нахтир теперь жил неподалёку от моей большой палатки, в моей малой походной. Я давно его уже развязал, и сейчас у него даже был свой слуга — один из тех мальчишек-помощников, что были с ним, когда я его взял. Стол, сооружённый из камней и широкой доски. Бумага, чернила и крохотный ножик для заточки писчего стила.

Я ненадолго задержался у входа. Моя палатка стояла на возвышенности, и я мог осмотреться вокруг. Местное светило уже стало остывать, обливая всё вокруг красным светом, но лагерь ещё был виден хорошо. Множество палаток. Выделялись бело-красные вокруг моей большой. Круглые и дорогие шатры моей свиты. Остальные пестрили разнообразием. Зато в отдалении ровными рядами снова шли красные с белым. Палатки поменьше и квадратные. И даже редкие колья по периметру, с наскоро сколоченными платформами для часовых по углам. Со стороны очень похоже на привычный мне военный лагерь. Это стоянка одной из караэнских бранкотт. Не у всех было так же хорошо, но люди быстро перенимали друг у друга лучшее, так что в следующий раз все сделают так же.

Лагерь моего войска раскинулся вольно, словно хаотически застроенный город. За недели между скоплениями палаток уже появились дорожки, что-то вроде торговых кварталов со скоплениями телег маркитанток и скупщиков награбленного, были даже специализированные «кварталы» мастеровых, где держались вместе кожевенники или кузнецы. Люди обжились, меняя мир вокруг под себя. Может, именно это нас и отличало от остальных рас особенно сильно? Они всё старались скорее вписаться.

Я на секунду задержался взглядом на стоящей неподалёку походной мельнице. Одной из многих. Поставленная на добротные колёса от большой повозки, она молола муку даже по ночам. Внутри был передаточный механизм, и благодаря длинным рычагам люди смогли освободить големов для осадных работ, теперь жернова неспешно вращали две хиленькие лошадки.

В этом была небольшая часть моей воли. Но лишь небольшая. Да, я дал некое указание, но десяток походных мельниц, поставленных на колёса, доведённых до ума, превращённых в движимую часть организма армии… вот она, квинтэссенция этого лагеря. Этой армии. Да, он был во многом хаотичен. Плохо управляем. Мне приходилось хитрить. Два дня назад я велел сказать, что через три дня буду выплачивать плату. И потому лагерь становился всё более многочисленным. Кажется, всадников даже больше пяти сотен, и я видел, как вокруг ставят всё новые палатки. То же и с пехотинцами — они буквально стекаются, уж не знаю откуда. Возможно, это возвращаются больные и раненые из госпиталя, или отзываются фуражиры с дальних рейдов. Или капо нашли ещё какой-то способ пополнить ряды, чтобы стрясти с меня денег. О порядке в учёте движения личного состава и хотя бы вообще списочном составе подразделений пока оставалось только мечтать.

Я был уверен, что мой лагерь наводнён шпионами Аста. Потому что в силу самой структуры общества я не мог устроить порядок, какой видел в армиях моего родного мира. Начиная с банального. Постов по периметру лагеря. Поставишь людей из бранкотт? Их будут посылать нахер любой всадник. Или тот, кто мнит себя им. И пешеходы будут молчать и не жаловаться. Поставить всадников? Как только им станет скучно, они напьются вина и поскачут искать приключения. Сеньоры готовы за меня драться, может, даже умереть… но не скучать. Максимум, люди будут сторожить своих — стоянку отряда сеньора