СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

К тому же, поселение это слишком маленькое. Народу — раз два и обчелся. Все друг друга знают в лицо. Воронов не стал бы на хуторе маячить и светить свою рожу. Слишком он для этого умен и осторожен. Если имеет контакт с дурачком Петькой, то делает это явно где-то на стороне, на старых делянках, втайне от остальных. Так что открыто приехать на подводе — самый верный способ не вызвать подозрений.

Просека вывела нас на поляну, изрытую глубокими ямами и траншеями.

Смолокуренный хутор сильно отличался от обычной деревни. Сразу было понятно, что поселение связано с производством. Повсюду высились штабеля пневого осмола — корявых, пропитанных смолой сосновых корней. Чуть дальше чернели земляные холмы — дегтекуренные печи. Над ними вился едва заметный сизый дымок.

Я ради интереса спросил Митрича, как тут вообще все работает. Мое любопытство не вызвало удивления у деда, потому что Карась тут же с усмешкой пояснил:

— Лейтенант у нас городской, столичная пташка. Он таких вещей не знает. Интеллигенция, чтоб ее. Далеко от народа.

Оказывается, технологию на хуторе использовали древнюю, столетнюю. Осмол загружали в специальные печи, засыпали землей и поджигали. Томили дерево без доступа воздуха двое-трое суток. Смола стекала по желобам в бочки, а тяжелый дым пропитывал всё вокруг. Отсюда и специфический запах.

Избы на хуторе выглядели какими-то прибитыми, что ли. Будто их сила притяжения тянет не к земле, а прямо в землю. Стены, крыши — все почернело от копоти. Домов было совсем мало. Здесь, как оказалось, жили три семьи, и все родственники свояченицы Митрича. Мужчины с утра до ночи возились у печей, женщины занимались нехитрым хозяйством.

Дед остановил кобылу возле первого же дома. Во дворе, у колодца, крутилась высокая, дородная женщина гренадерского вида. Размаху ее плеч позавидовал бы сам Поддубный. Одета она была соответствующе. Простая блуза, широкая юбка, платок повязан строго, по-бабьи — концы скрещены под подбородком и туго затянуты узлом сзади.

Женщина занималась стиркой. С остервенением шлепала белье о дно корыта, будто хотела взбить мыльную воду в пену. Брызги летели во все стороны.

Заметив наше появление, она выпрямилась, вытерла руки о передник и настороженно уставилась на нежданных гостей. Военная форма доверия ей явно не внушала.

— Здорово, Настасья Петровна! — крикнул Митрич, спрыгивая с облучка.

— И тебе не хворать, — буркнула суровая дамочка, мрачно глядя на нас с Карасем. — Какими судьбами? И кто енто с тобой?

Мы с Мишкой слезли с телеги. Оба сделали физиономии попроще. Судя по реакции местной жительницы на военную форму, ей точно нельзя знать, что явились гости из контрразведки. Есть ощущение, она нас тогда этими же мокрыми тряпками прогонит взашей.

— Добрый день, хозяюшка, — я подошел ближе. — Мы из КЭЧ округа, Квартирно-эксплуатационной части. Проверяем лесосеки и хутора на предмет пожарной безопасности. Приказ командующего фронтом.

— А-а-а, проверяющие… — Петровна заметно расслабилась. — Дык у нас всё по-старому. Следим, печи томим аккуратно. Чего тут проверять-то?

— Порядок такой, Анастасия Петровна, — вмешался Карась. Он окинул взглядом двор. — Мужчины-то где?

— На дегтярне все, — махнула рукой женщина. — Муж мой, Игнат, и зятья. Тут рядышком, шагов сто пройти. Ближе-то к жилью печи ставить не моги, не ровен час искра на крышу полетит, полыхнем все. Да и от копоти в избе иначе спасу не будет.

— Понятно, — кивнул я. — Мы к ним зайдем. А пока ответьте на пару вопросов. Это формальность для протокола. Чужие люди на хуторе в последние дни появлялись? Офицеры, солдаты отставшие, гражданские подозрительные? Нам для отчета надо зафиксировать.

Петровна задумалась, потом категорично ответила:

— Чужие? Да бог с вами. Кто ж сюда, в такую глушь, потащится? Только Митрич вот и наведывается. Да лесничий иногда. Офицеров точно не было. Солдатики мимо шли около месяца назад, покушать просили, мы дали чего было. А так — никого.

— Хорошо, отметим — посторонних лиц не зафиксировано, — кивнул я. — А скажите, Анастасия Петровна, паренек тут у вас живет, Петька кажется. Митрич говорил, простой такой, безобидный. Он с вашим мужем в дегтярной? Нам бы всех скопом опросить.

Лицо Петровны смягчилось.

— А, Петька-то… Племянник мой, сирота. Дык он дурачок божий, сызмальства с головой беда. Что с него взять? Он и сказать толком ничего не может.

— Порядок такой, хозяюшка, — строго пояснил Карась. — Всех, кто на хуторе обитает, переписать обязаны. Где он сейчас?

— Ды как обычно, на старую смолокурню убежал, — вздохнула женщина. — Яма там обвалившаяся, сарайчик старый. Он прячется, игрушки свои мастерит. Это вон туда, по тропинке через ракитник, недолго идти. Сразу увидите.

— А на телеге он у вас часто один разъезжает? — спросил я, словно между прочим уточняя деталь для протокола. — Его вроде пару раз видели на развилке. Не боитесь, что заплутает или кобылу загубит, раз с головой не дружит?

Петровна горько усмехнулась:

— Да куда он заплутает? Мы его только на ближние делянки за осмолом посылаем — пни сосновые, смолистые собирать. Путь там один, наезженный. Кобыла у нас старая, она дорогу лучше любого человека знает. Петька парень крепкий, а ума много не надо, чтоб в телеге сидеть да по сторонам глазеть. Его далече никто и не отправит.

Мы с Карасем поблагодарили Петровну и двинулись по узкой, едва заметной тропинке, уходящей в густые заросли ракитника. Митрич остался у телеги, о чем-то вполголоса беседуя со свояченицей.

Идти пришлось недолго. Мину пять-семь. Тропинка вильнула сквозь густой ракитник и вывела нас к краю неглубокого оврага, заросшего крапивой. Запах здесь, конечно, стоял такой, что при каждом вдохе першило в горле. На дне оврага виднелась обвалившаяся яма старой смолокурни. Сверху ее полностью прикрывал почерневший деревянный щит. Рядом стоял покосившийся дощатый навес.

Под навесом сидел здоровенный широкоплечий парень лет двадцати в грязной холщовой рубахе. Видимо, это и есть Петька. Он сосредоточенно наматывал на палку кусок медной проволоки. Проволока меня заинтересовала сразу же. Явно не от колхозного трактора деталь. Похоже на кусок хорошей антенны.

Карась замер, внимательно посмотрел на Петьку, который нас пока еще не замечал.

— Гляди-ка, что мотает… Будем брать?

— Погоди, — я схватил Мишку за рукав, чтобы тот не рванул вгорячах вперед, — Если накинемся на парня, он испугается и замкнется. Тут другой подход нужен. Давай сам начну, а ты тихонько в стороне постоишь.

— Опять твоя психология, — хмыкнул Карасев, — Ну ладно. Давай попробуем.

Я кивнул и двинулся вперед. Шел неторопливо, руки держал на виду, улыбался. Надо расположить Петку к себе с первых же минут. Иначе потом замучаемся на откровенность его выводить.

— Здорово,