СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

Петька так увлекся своим занятием, что даже не слышал звука наших шагов.

Он вздрогнул. Палка с проволокой выпала из его рук. Парень испуганно уставился на меня исподлобья. Взгляд у здоровяка был абсолютно детский — наивный и непонимающий.

— Не бойся, Петя, — я сделал еще пару шагов, присел напротив него на корточки. — Мы свои. Нас к тебе твой друг прислал. Тот, которого ты от остальных скрываешь. Который просил ничего о вашей дружбе не рассказывать.

Конечно, это был блеф. Я, можно сказать тыкал пальцем в небо. Но тут вот какое дело. Дабы Петька реально принял меня и Карася за своих, нужно дать ему то, что нас с ним объединяет. Ставит на один уровень. Например — общая тайна про друга. Если парень мыслит как ребенок, то и ведет себя так же. Соответственно, шизик — его секретный товарищ.

Петька замер. Недоверие на его лице сменилось проблеском смутного узнавания.

— Дядя со злыми глазами? — спросил он и громко шмыгнул носом. — Глаза злые, а сам добрый. Конфеты давал.

— Точно, — моя улыбка стала по-настоящему искренней. Бинго! Попали в точку, — Велел передать тебе спасибо. Сказал, Петька — молодец. И банку тушенки велел передать. Миша, дай тушенку.

Я не оборачиваясь, протянул руку назад.

— Вот и вторая пригодилась, — буркнул старлей, — А ты спрашивал, зачем она нам.

Банка перекочевала из вещмешка Карася ко мне, а от меня к Петьке. Лицо парня совсем смягчилось. Похвала и «подкуп» сработала безотказно.

— Дядя хороший! Он мне блестяшку дал! — парень ткнул пальцем в медную проволоку. — Сначала ругался, что я в яму лазил и видел его железный ящик.

— Ящик? Что за ящик?

— Большой. Поет, — ответил Петька, — Разное поет! Дядя провод на сосну закинул, а сам крутилки на ящике вертел. А из ящика голоса. То по-нашему говорят, то по-чудному, не по-нашему. Лаются! А потом пищат. Дядя сидел, слушал и в тетрадку крючки писал.

Значит, не рация. Мощный радиоприемник. Пророк ловил чужие передачи, слушал эфир. Моя догадка насчет того, как он узнал о нападении на командующего артиллерией подтвердилась. Шизик и теперь продолжает сканировать эфир, гад

— А как он пищал, Петя? Не вспомнишь? — ласково спросил я.

Петька активно закивал, а потом вдруг начал отбивать грязными пальцами по своей коленке четкий, рваный ритм.

Тук-тук… тук… тук-тук-тук…

— Морзянка, — тихо констатировал Мишка за моей спиной. — Ну, лейтенант, это по твоей части. Ты ж у нас шифровальщик.

Твою мать. Шифровальщик, который ни черта не знает о морзянке. Максимум — сигнал SOS. Скажу, что не понимаю — спалюсь перед Карасем.

— Повтори-ка, Петя. Помедленнее, — попросил я.

Дурачок послушно начал стучать заново.

— Тут с ходу не переведешь, — с умным видом обернулся к старлею. — Зашифрованная группа цифр, а не открытый текст. Без кодовых таблиц сложно. Да и не факт, что парень запомнил все верно. Вернемся в Управление, там раскодирую. Записать бы… Миша, бумага есть?

— Откуда? — Карась похлопал себя по карманам.

— Карту давай. На обороте начеркаю, — огляделся, подобрал с земли кусок плотного угля от старого кострища. На смолокурне этого добра хватает с избытком.

Мишка пожал плечами, выудил из вещмешка потертую километровку, развернул ее обратной, пустой стороной.

— Стучи, Петя. Только медленно, — велел я парню.

Он снова забарабанил грязными пальцами по колену, еле успевал за ним ставить углем на плотной бумаге жирные черные точки и тире. Просто копировал ритм.

— Готово, — смахнул угольную пыль с рук, пока Карась аккуратно, чтобы не смазать рисунок, сворачивал карту обратно. — Петя, а где сейчас этот ящик? Дядя его забрал?

— Не-е-е, — протянул дурачок. — В яме прикопал. Вон под тем щитом. Он теперь его там оставляет.

Мы с Мишкой синхронно повернули головы в сторону обвалившейся ямы старой смолокурни, которую прикрывал массивный, почерневший от времени и копоти деревянный щит.

Старлей тут же двинулся к яме. Я — следом за ним. Петька снова занялся своим важным делом, будто в один момент забыл о нашем присутствии.

Подошли к краю. Карась внимательно осмотрел территорию поблизости — нет ли растяжки.

— Чисто, — сообщил Мишка.

Он напрягся, глухо крякнул от натуги и одним мощным движением сдвинул тяжелую деревянную створку в сторону. В нос сразу же ударил концентрированный запах дегтя и сырой, прелой земли.

На дне ямы, на куске старой грязной мешковины, лежал тот самый «железный ящик».

Я заглянул вниз и чуть не выматерился вслух. Это был не советский громоздкий аппарат, не немецкий полевой «Торн» с кучей ламп и тумблеров.

На мешковине спокойненько стоял компактный, матово-черный прямоугольник в противоударном прорезиненном корпусе. Сверху торчала короткая толстая антенна, а на лицевой панели темнел мертвый прямоугольник цифрового дисплея и россыпь аккуратных кнопок. Широкополосный портативный сканер радиочастот из двадцать первого века. Ловит всё — от коротких волн до УКВ. Радиоволны — это ведь просто физика, за восемьдесят лет их природа не изменилась.

Имея такой автономный гаджет, Пророк мог играючи слушать радиообмен всего фронта. Другой вопрос, как он заряжает батарею?

— Что за хреновина? — Карась озадаченно нахмурился, разглядывая аппарат сверху. — Приблуда какая-то чудная. Стекло черное, кнопочки… Фрицевская секретная разработка, что ли?

Старлей, недолго думая, спрыгнул в яму.

— Стой, Миша, погоди! — я запоздало дернулся вперед.

Моя чуйка буквально взвыла об опасности. Шизик ни за что не стал бы просто так оставлять ценную вещь из будущего. Не в его это правилах.

Но Карась уже протянул руки к приемнику.

— Да чего ты, лейтенант. Чисто тут. Ишь, легкая какая, — усмехнулся он и уверенным рывком поднял коробку с мешковины.

В этот момент я увидел, что скрывалось за корпусом сканера.

От задней панели гаджета тянулась тонкая, едва заметная нить. Леска. Второй ее конец уходил прямиком в земляную стенку, где торчало ребристое зеленое «яйцо». Граната Ф-1.

Мишкин рывок натянул леску, кольцо дернулось.

Раздался сухой, звонкий, как мне показалось, до одури громкий металлический щелчок.

Предохранительная скоба отскочила в сторону.

Глава 8

Звук показался мне неимоверно громким. Хотя в реальности — совсем не так. Просто сухой щелчок и все. Другой вопрос, что я его прочувствовал до печенок. У меня с гранатами какая-то особая история.

Мишка замер. Его лицо, еще мгновение назад веселое и азартное, превратилось в застывшую маску. Глаза расширились, зрачки сузились до игольных ушек. Он все понял мгновенно. Фронтовой опыт срабатывает быстрее мысли. А у Карася он точно есть. Старлею даже не надо было смотреть в ту сторону, откуда пришел звук, чтобы понять, что