СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

— С-сука… — выдохнул он.

Времени на раздумья не оставалось. Вообще. Мы оба понимали, боек ударил по капсюлю, у нас от силы четыре секунды.

Карась отшвырнул черный приемник и буквально вылетел из ямы. Я не знаю, как он это сделал, на каком адреналине — просто рванул вверх, цепляясь пальцами за края обрыва. Мощным рывком выкинул свое тело из ямы-ловушки.

Я в этот момент тоже не стоял столбом. Мозг выдал единственно верное решение. Бежать бесполезно — осколки «эфки» разлетаются на двести метров, в спину догонят. Нужно гасить взрыв.

Бросился к тяжелому, почерневшему деревянному щиту, который только что отодвинули. При том, что эта хреновина весила килограмм сорок, не меньше, веса даже не почувствовал. Схватил, рванул на себя, а потом бросил прямо сверху на яму.

— ПАДАЙ! — заорал так, что с деревьев испуганно взметнулись птицы. Сам не знал, кому ору. Мишке, себе или чертовой деревяшке.

Щит с грохотом рухнул на яму, закрыл ее.

Мозг на адреналине работал кристально четко. В кино гранаты часто взрываются как артиллерийские снаряды, с огромными огненными шарами. В реальности Ф-1 — это толстостенная чугунная болванка, внутри которой всего 50–60 грамм тротила. Главный поражающий фактор — тяжелые осколки, которые разлетаются во все стороны на пару сотен метров, а не фугасный эффект.

Однако просто закрыть яму мало. Взрыв «эфки» подкинет щит как фанеру. Чтобы тяжелая, пропитанная смолой доска сработала как настоящая бронеплита, ее нужно прижать массой. А единственная масса, которая здесь есть, это, черт его дери, я!

В ту же секунду прыгнул прямо на деревянную крышку, плашмя. Раскорячился, придавливая ее своим телом. А потом понял, рядом кто-то есть. Это плюхнулся на щит Карась, добавив еще восемьдесят килограммов живого веса.

И вот тут из-под земли ударило.

Глухой, утробный толчок, от которого, мне кажется, содрогнулся овраг. Я почувствовал его всем телом — позвоночником, зубами, внутренностями. Из-за того, что взрыв произошел в замкнутом пространстве, он не оглушил, а скорее контузил. В ушах мгновенно появился высокий, невыносимый писк, который вытеснил все остальные звуки.

Слава богу, что деревянная хреновина полностью пропиталась смолой. Между досками не осталось ни единого зазора.

Несколько секунд мы с Карасем просто лежали, не двигались. Любой взрыв — это в первую очередь мгновенное расширение. Шестьдесят граммов твердого тротила внутри «лимонки» за тысячную долю секунды превращаются в сотни литров раскаленного, сжатого до предела газа. Этому бешеному давлению нужно было куда-то деваться.

Не сумев пробить наш тяжелый, просмоленный деревянный панцирь, взрывная волна нашла выход по краям ямы. Из-под щита с диким свистом вырвались те самые газы, выплюнув высоко в воздух грязный фонтан из глины и корней.

Теперь гравитация брала свое. Сверху, больно барабаня по нашим спинам, тяжелыми комьями сыпалась земля, падали посеченные ветки ракитника и какой-то мусор.

Через пару минут я первым рискнул поднять голову. В глазах летали темные мушки, все расплывалось.

— Миша… — попытался позвать Карася, но услышал лишь собственное невнятное мычание.

Старлей заворочался, медленно сполз со щита на землю, сел. Лицо черное от копоти, на лбу — глубокая ссадина, из которой лениво течет кровь. Он смотрел перед собой стеклянным взглядом и часто-часто моргал.

Я перевернулся на спину, ощупал себя. Руки, ноги на месте. Плечо ныло, но без резких прострелов и, что самое странное, свежей теплой крови под гимнастеркой не ощущалось. А должна бы.

Понятия не имею, как такое возможно. Рывок, с которым швырнул деревянный щит, по всем законам физиологии должен был порвать поджившие ткани и пустить кровь ручьем. Неминуемые последствия.

Хотя… Есть одно объяснение. Жесточайший спазм. От запредельного, нечеловеческого напряжения мышцы плечевого пояса просто окаменели, зажав поврежденные сосуды не хуже медицинского жгута, а тугая повязка сработала как внешний корсет, удержав ткани от разрыва. Плюс дикий выброс гормонов сузил всю периферическую кровеносную систему.

Чудес не бывает. Как только адреналин схлынет, а мышцы начнут расслабляться, я взвою от боли, и плечо придется перевязывать заново. Но прямо сейчас тело подарило мне отсрочку.

С трудом поднялся на ноги. Мир качнулся.

— Ты как? — я подошел к Карасю, тронул его за плечо.

Мишка вздрогнул, сфокусировал на мне взгляд. Несколько раз сильно тряхнул головой, будто пытался выбить воду из ушей.

— Ну ты… лейтенант… — Прохрипел Карась, голос у него отчего-то был сорван. — Ты как это успел? Как смог вообще? Я думал — всё, хана.

— Понятия не имею, — искренне ответил я

Обернулся, поискал взглядом Петьку. Дурачок забился под самый край навеса, закрыв голову руками. Он раскачивался, выл и мелко дрожал. Его не задело — взрывная волна ушла вверх и в землю.

— Петька! — позвал парня.

Парень поднял голову. Глаза полные слез, лицо перекошено от ужаса.

— Бахнуло… — всхлипнул он. — Сильно бахнуло…

— Да уж, бахнуло так бахнуло, — пробормотал Карась, — Ну, Пророк, ну сука…

В этот момент со стороны тропинки послышался топот, треск кустов, крики.

Через секунду из ракитника выскочил дед с винтовкой наперевес, а за ним — Анастасия Петровна.

Женщина выглядела не просто бледной. Ее лицо просто было абсолютно белого цвета. Гренадерша тащила ведро, из которого на ходу выплескивалась вода. Видимо, бежала тушить пожар, которого, к счастью, нет.

— Господи Иисусе! — Петровна увидела нас с Карасевым, подвывающего Петьку.

Она бросила свою ношу прямо на землю, всплеснула руками.

— Живы! Петруша! Петенька! — Настасья бросилась к племяннику, принялась его ощупывать, теребить, обнимать. Парень уткнулся ей в плечо и громко, басовито заревел.

Митрич подошел к яме, посмотрел на щит, присыпанный землей и мусором, потом на нас.

— Что это было, командиры? Рвануло так, что у меня кобыла на дыбы встала. А ей уже почти восемнадцать лет. Думал, рванет вместе с телегой в лес, убьется к чертям собачьим.

Мы с Карасем быстро переглянулись. Правду этим людям знать ни к чему. Для их же блага.

— Привет от фрицев, — я вытер лицо ладонью, размазывая сажу. — Мина это. Немецкая. Видимо, немцы тут схрон делали, да заминировали. Мы щит сдвинули — оно и сработало.

Митрич с сомнением уставился на закрытую яму. Несколько секунд молчал. Дед не дурак, тем более сам воевал. Прекрасно знает, если бы просто «сдвинули и сработало» мы с Карасем уже истекали бы кровью.

Однако задавать вопросы дед больше не стал. Говорю же, не дурак.

— Ах ты… — Митрич стянул кепку, перекрестился. — И ведь Петька там каждый день лазил! Как бог уберег?

— Вот и скажите спасибо, что мы тут оказались, — мрачно заявил Карась, сплевывая землю, которая попала ему в рот. — Анастасия Петровна, уводите парня. Ему сейчас тишина нужна