Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

но, если я почувствую, что дело пахнет жареным, я разверну команду обратно, даже если мы будем идти по россыпи золота. Ты меня понял? —он бросил на меня последний взгляд и подошёл к двери.

— Понял, отец, — тихо ответил я.

* * *

Я понимал, что отец мог передумать. Его согласие было хрупким, как первый лёд, потому что он согласился под давлением, и любой неожиданный поворот в деле мог заставить его передумать. Поэтому мною было принято решение ковать железо, пока оно горячо. В моём случае — пока оно ещё не остыло от слёз.

Проснувшись утром, я быстро привёл себя в порядок и позвал Валеру.

— Помоги мне добраться до отцовской каюты.

Уже ставший для меня привычным, сегодня путь по коридору показался мне длиннее обычного. Скрип моего корсета и мерный стук костылей о палубу гулким эхом отдавался в тишине дирижабля. Шаги палача.

Дверь в его каюту была не заперта. Он сидел за своим маленьким столом, развернувшись к иллюминатору, и просто смотрел через него на тёмную воду внизу. Отцовские плечи были ссутулены. Он не обернулся, когда я вошёл.

— Что ещё? — его голос был глухим и безжизненным.

Я не стал садиться на свой трон, а, опираясь на костыли, остался стоять, превращая нашу встречу из разговора сына с отцом в деловое совещание.

— Нам нужно обсудить детали. План действий.

Он медленно повернул голову. Его глаза были красными и опухшими.

— Какой ещё план? Как полететь в пасть к дьяволу и сдохнуть? Отличный план. Короткий и ясный, не требующий обсуждения.

— Нет, — я проигнорировал его сарказм. — План, как полететь в аномалию и вернуться оттуда с прибылью. Я уже составил предварительный список всего необходимого для выполнения этой задачи.

Я кивнул Валере, и тот положил на стол несколько листов, которые я надиктовал ему час назад. Отец даже не взглянул на них.

— Первое. Финансы. Нам нужны деньги. Много. На подготовку, снаряжение, наёмников. Сам ведь сказал, что вооружимся до зубов.

— Откуда деньги? — отец безрадостно усмехнулся.

— За последние три месяца, с тех пор как мы работаем по моим схемам, сверхплановая прибыль составила семь тысяч триста рублей. Ты сам сказал, что это мои деньги, могу распоряжаться как хочу. Вот и настал час их потратить.

Он удивлённо посмотрел на меня. Он думал, что эти деньги пойдут на ремонт или в общий котёл. Он не знал, что я с самого начала копил военный бюджет.

— Второе вытекает из первого. Снаряжение. Закупить пылевые гранаты, армейские аптечки, комплекты выживания. Всё это можно приобрести в Иркутске или в посёлке возле КПП-перехода в аномалию.

Отец молчал, внимательно слушая меня. Я видел, как в его глазах медленно угасает боль и загорается слабый огонёк профессионального интереса.

— Третье. Самое важное. Люди. Наша команда, конечно, сплошь отличные ребята. Но они торговцы, а не солдаты. Даже если и бывшие военные, всем уже много лет. Никто не готов к тому, что нас ждёт в аномалии. Нам нужны профессионалы. Наёмники. Хотя бы одна группа в четыре-пять человек. Опытные старатели или бывшие военные из отрядов сопровождения. Люди, которые знают, как убивать и как выживать.

— Наёмники… — Андрей Ильич озадаченно потёр лоб. — Они запросят целое состояние. И перережут всех нас во сне ради добычи.

— Они запросят долю, — поправил я. — Пятнадцать процентов от всей добычи. Это стандартная ставка для таких рискованных экспедиций. А чтобы они нас не перерезали, мы наймём две разные группы, которые не знают друг друга и подчиняются только тебе. Они будут следить друг за другом. К тому же мы наймем людей официально, через имперский реестр. Для таких наёмников потеря всей группы старателей равносильна концовке карьеры. Никто их больше не возьмёт в аномалию.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Ты… ты всё уже продумал, да?

— Я думаю об этом с того самого дня, как услышал о том, сколько можно заработать в аномалии, — честно ответил я. — Я не предлагаю тебе броситься в омут с головой. Я предлагаю тебе продуманную, тщательно просчитанную операцию.

Он снова отвернулся к иллюминатору. Молчание затянулось.

— Хорошо, — наконец произнёс он голосом, который был лишён прежней безнадежности, однако в нём явственна читалась бесконечная усталость. — Деньги твои. План твой. Делай, что считаешь нужным. Нанимай кого хочешь. Но последнее слово всегда будет за мной.

Это была его последняя уступка. Он сдал свой последний рубеж обороны и передал мне стратегическое планирование, оставляя за собой тактическое управление. Что ж, с этим я вполне мог смириться.

— Договорились, — кивнул я и уже стал разворачиваться, чтобы уйти, как понял, что не сказал самого главного.

— Есть ещё одно условие, отец. Моё.

Он снова посмотрел на меня, в его глазах вновь промелькнула тревога.

— И какое же?

— Когда мы войдём в аномалию, а поисковая группа высадится на землю… я пойду с ними.

Отец вскочил на ноги.

— Да тебя там сожрёт первая попавшаяся на пути тварь! И для группы ты будешь обузой!

— Я буду находиться в центре группы, самом защищённом месте. Я буду не сражаться, а искать. Ну, а если меня сожрут… значит, такова цена. Моя цена за попытку. Я не собираюсь отсиживаться в безопасности, пока другие люди рискуют своими жизнями ради моих ног. Это мой бой, отец. И я буду на передовой.

Я видел, как гнев, страх и протест опять обуревают отцом, и вот-вот опять поднимется буря, но сил на новый бой у него уже не осталось. Махнув рукой, словно отгоняя от себя назойливую муху, он снова отвернулся к иллюминатору. Это было его молчаливое согласие.

Я развернулся на своих скрипучих костылях и медленно пошёл к выходу. Валера поспешил открыть передо мной дверь.

Зайдя в рубку, я устроился в своём кресле и посмотрел на карту. Байкальская Аномалия. Итак, игра началась. И я только что поставил на кон не только свою жизнь, но и жизнь единственного человека, который меня любил. И теперь у меня не было права на проигрыш.

* * *

Казалось, что жизнь на корабле идёт своим чередом, спокойно и размеренно: гудят двигатели, палуба скрипит и покачивается от движения, а по ней снуют матросы туда-сюда. Однако под этим внешним спокойствием скрывалось напряжение. Прошёл час, потом ещё один, а отец по-прежнему сидел в своей каюте и не