Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

Наконец, его внимание привлекли двое, что сидели особняком от всех. Они не пили, перед ними стояли лишь кружки с водой. Оба были худыми, жилистыми, с одинаково непроницаемыми выцветшими глазами. На вид им было лет по сорок, но я знал, что в таких местах год идёт за пять. Они были одеты в потёртые, но качественные армейские комплекты старой версии, сверху на груди были броники, а на поясе у каждого висел тяжёлый тесак.

Я внимательно наблюдал за тем, как отец что-то говорил им, а эти двое молча слушали, не меняя выражения лиц. Потом один из них, тот, что был постарше, коротко что-то ответил. Отец нахмурился, и я понял, что торг начался. Обменявшись несколькими фразами с потенциальными проводниками, отец достал кошель и отсчитал несколько золотых. Проводник в ответ покачал головой. Отец добавил ещё несколько монет. Тот снова отрицательно качнул головой. Торг продолжался несколько минут. Наконец, отец с видимой неохотой высыпал на стол горсть монет, и проводник сгрёб золото в мешочек даже не пересчитывая, и довольно кивнул. Сделка состоялась.

Отец вернулся к нашему столу мрачнее тучи.

— Тройную цену взяли, — недовольно выдохнул он. — Говорят, идти с таким отрядом, как наш, да ещё и с «грузом» в придачу, — он кивнул в мою сторону, — это смертельный риск. Согласились только потому, что срочно нужны деньги.

— Кто они? — спросил Петрович, с недоверием глядя на нашу новую команду.

— Братья. Клим и Захар. Говорят, десять лет в аномалию ходят. Бывшие пластуны из пограничного корпуса. Кинетики. Слабые, но чуйка, говорят, звериная. С ними ещё пятеро бойцов.

Клим и Захар подошли к нашему столу. Они двигались бесшумно, как тени.

— Ваше снаряжение — дрянь, — без предисловий заявил старший брат по имени Клим. Его голос был сухим и безжизненным, как треск сухого сучка. — Винтовки хорошие, но без пылевых патронов к ним при встрече с тварями можно только на везение надеяться. Необходимы пылевые гранаты и много. Осколочные и светошумовые. Минимум по три на каждого. А ещё фильтры для воды и репеллент против гнуса. Тамошний гнус сожрёт вашу плоть за час.

— Где это взять? — нахмурился отец.

— У Седого. В лавке напротив, — Захар кивнул в сторону оплота местного криминала. — Дорого. Но жизнь дороже.

Отец и Петрович, стиснув зубы, отправились закупать снаряжение по бандитским ценам, а братья-проводники остались сидеть за нашим столом. Они сидели напротив и молча смотрели на меня. Их взгляды не были враждебными, скорее они напоминали взгляд мясника, оценивающего телёнка.

— Из-за тебя цена тройная, парень, — наконец произнес Клим. — Тащить такой балласт, как ты, это всё равно что с колоколом на шее на медведя идти. Ты будешь шуметь. Ты будешь нас тормозить. Ты — наша главная слабость.

— Я знаю, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Клим удивлённо моргнул. Опытный ходок по опасным местам, он ожидал чего угодно: страха, обиды, оправданий, но не такого спокойствия, которым обладал я.

— Знаешь? — переспросил Захар. — Тогда зачем лезешь в пекло?

— Потому что в этом пекле есть то, что даст мне возможность стать таким, как прежде, и ради этого я готов рискнуть и своей жизнью, и вашей.

Братья переглянулись, и в их глазах на мгновение появилось уважение.

— Честный ответ, — кивнул Клим. — Ладно. Раз знаешь, слушай сюда. В аномалии ты забудешь свой гонор, имя, звание и заслуги. Ты будешь делать только то, что мы скажем. Скажем ползти, будешь ползти. Скажем молчать, значит будешь молчать, даже если тебе ногу отгрызать будут. Один неверный звук, один лишний шаг, и мы все трупы. Вопросы есть?

— Нет вопросов, — так же спокойно ответил я.

Клим с Захаром замолчали, и я понял, что проверка мною пройдена. Конечно, они не стали мне друзьями, не стали мне всецело доверять, но они приняли меня. Возможно, как неизбежное зло, но понимая, что я — часть уравнения, с которой придётся работать.

Когда отец вернулся с закупленным снаряжением, на нём не было. Он потратил почти всё, что мы заработали за последний рейс и все мои особые сбережения.

— Всё, — глухо сказал он. — Теперь у нас есть только один путь — вперёд.

— Тогда осталась зарегистрировать группу у жандармов — кивнул Захар. Мы удивлённо посмотрели на него, а он лишь усмехнулся — А вы думали, как? Мне лишние проблемы не нужны, в случае, если из вас никто не вернётся. Капитан на вас глянет, все вопросы отпадут сами собой, и нам белый билет не выдадут по возвращению.

* * *

Наш отряд прибыл в Управление жандармерии. Процедура регистрации как оказалось, могла смело претендовать на звание бюрократического совершенства. За заваленным бумагами столом сидел уже немолодой капитан. Чиновник посмотрел на нас глазами бесконечно уставшего человека, который день за днём вписывает книгу отчётности имена потенциальных смертников, не испытывая по отношению к ним ни сочувствия, ни сожаления.

— Экспедиция в сектор Гамма-7 Байкальской Аномалии, — монотонно произнёс он, листая толстый, засаленный гроссбух. — Состав группы: Строгановы Андрей Ильич и Кирилл Андреевич, — капитан оторвал взгляд от журнала и впервые посмотрел прямо на меня. Его лицо, будто вырезанное из гранита, немного смягчилось, а во взгляде, как ни странно, появилось понимание. — Петров Семён Игнатьевич. Матросы… — он перечислил имена наших ребят. — Проводники: Клим и Захар Игнатовы, их лицензия за номером 117/61 действительна. Также с проводниками идёт стандартная пятёрка сопровождения. — на этих его словах Клим молча кивнул. — Какова цель экспедиции?

— Поиск и добыча Пыли и артефактов высокой ценности, — ответил отец, стоявший по стойке смирно, словно перед генералом.

— Ясно, — капитан обмакнул перо в чернильницу. — С правилами ознакомлены. В случае невозвращения группы в течение четырнадцати стандартных суток, экспедиция считается пропавшей без вести, имущество конфискуется в пользу казны. Ответственность за жизнь и здоровье участников Империя на себя не берёт. Распишитесь здесь.

Как только последняя подпись была поставлена, капитан попрощался с нами:

— Удачи вам, судари, — абсолютно беспристрастным голосом произнёс он. — Она вам понадобится.

Мы вышли из здания Управления обратно на грязную улицу, и я почувствовал, что атмосфера в нашей маленькой группе изменилась. Пока мой план был на стадии разговоров, обсуждений планов и